Чистилище. Дар учителей - Александр Токунов

После совещания должны были представить всех главных распорядителей, кому надлежало обеспечивать комфорт обитателей ВИП– и Премиум-сектора. Там была своя собственная система безопасности: чтобы спуститься на уровни этих секторов нужно было воспользоваться ключ-картой с соответствующим уровнем допуска. Необходимый допуск имела охрана бункера, военные, дежурившие на периметре, некоторая часть технического персонала и непосредственно те, кто проживал в данных секторах. Простым обитателям бункера эти сектора были недоступны. Впрочем, Максим уже имел возможность убедиться, что простых людей здесь нет – есть непростые и те, кто может быть полезен для этих непростых людей. В бункер набились по связям и по знакомству, каждый из постояльцев мог за отдельную, правда, весьма внушительную плату привезти с собой спутника.

Главным администратором был Бельский, именно он отвечал за всё, что касалось хозяйства бункера и обеспечения досуга постояльцев. У него было несколько заместителей и помощников, которые отвечали за разные сектора и сферы деятельности.

Сам Григорий Тимофеевич был человеком основательным, весь округлый, с большими усами и светло-русой шевелюрой. Повадками и движениями он напоминал большого кота. Учёного кота. Факт учёности подчёркивали тонкие очки в золотой оправе, сквозь линзы которых на мир смотрели проницательные зелёные глаза.

За Бельским следовал человек весьма примечательной внешности. Он был среднего роста, худ, но подтянут, одет в тёмно-серый костюм. Голова его была гладко выбрита, на сухом лице блестели пронзительные, словно выцветшие под бесконечной чередой южных рассветов, серые глаза. Кожа его была загорелой, словно у английского колониста. Картину завершала щёгольская бородка в стиле Старка, американского торговца оружием.

– Константин Фёдорович Васин, мой первый заместитель. Он будет курировать ВИП-сектор, – представил «колониста» Бельский.

– К вашим услугам, – коротко кивнул Васин.

Вслед за Васиным и Бельским вошли ещё несколько человек, но выглядели они уже менее самодостаточно и солидно. Было видно, что они находятся в подчинённом положении. Они были по очереди представлены Бельским: ничего не говорящие фамилии – Крюков, Рогов, Маслевский, Романов, Ильинский, Вербжицкий.

Вербжицкому надлежало курировать Премиум-сектор. Маслевский отвечал за хозяйственную часть жилого сектора. Рогов и Ильинский были кем-то вроде шеф-поваров: они отвечали за индивидуальное меню в ВИП– и Премиум-секторах. Чем занимался Романов, Максим так и не понял.

Васин его несколько настораживал, быть может потому, что своим чувством собственного достоинства он резко отличался от всех прочих людей Бельского. Да и настрой у него был совсем другой, будто он начинал новую страницу жизни, и эпидемия его нисколько не волновала: он смотрел вперёд с надеждой и уверенностью, словно ждал возрождения.

На этой короткой встрече говорил в основном Бельский, он старался рассказать о предоставляемых услугах как можно более подробно. Потом официанты принесли в конференц-зал несколько бутылок шампанского. Васин вновь удивил Максима, от спиртного он отказался, предпочёл чистую ледниковую воду. Когда Васин брал бокал, Максим заметил ещё одну деталь: серебряный перстень с кроваво-красным камнем на мизинце правой руки. Максим подумал, что где-то уже видел подобный перстень, только никак не мог вспомнить, где…

Впрочем, кольца-перстни, всё это сейчас неважно, важно, чтобы шеф не перебрал. С ним ещё предстоял важный разговор.

Нужно было понять, сможет ли Аликберов настоять на организации рейда в ЦИТО. Если уж насчёт размещения тех, кому должны были предоставить место в бункере, возникли вопросы, то какие споры разгорятся по поводу вновь прибывших, Максим мог представить.

Разговор с Аликберовым закончился практически ничем и проходил под возражения шефа: «Макс, ну ты же понимаешь, что мы и сами здесь на птичьих правах, будем эти самые права качать – нас выкинут из бункера». Но Максиму всё-таки удалось убедить шефа поднять этот вопрос на одном из следующих совещаний. Вообще Максиму показалось, что Аликберов стал с ним более откровенен и дружелюбен. Словно бы осознавал, что здесь ему больше не на кого положиться.

Утром следующего дня Максим, испросив разрешения у шефа, решил наведаться в жилой сектор. Разведать обстановку.

Обстановка оказалась хуже, чем предполагал Максим. Люди ютились на полу, на трёхъярусных кроватях места не хватало. Кубрики (иначе назвать небольшие комнаты с герметичными кремальерами просто нельзя было) оказались переполнены людьми. Начинало попахивать потом и немытыми телами. Интересно, что Цессарский скажет насчёт эпидемиологической обстановки? Явно никого не похвалит. Узкие коридоры жилого сектора разительно отличались от великолепия ВИПа и Премиума. Всё было строго функционально, не было ровно никакой роскоши, ничего показного. У наиболее значимых объектов жилого сектора дежурила охрана, вооружённая карабинами «Сайга». Паника и тем более диверсии были сейчас никому не нужны. Конечно хорошо, если охране не доведётся применить оружие, но тем не менее.

Люди в жилом секторе были напуганы, тут и там мелькали чёрные головы посольских. Жилой сектор был жилищем для технического персонала и наиболее скромной категории постояльцев, но так уж вышло, что здесь пришлось искать место для иранцев и солдат – обстановка сложилась интернациональная, но несколько напряжённая, потому как постояльцы постоянно норовили устроить скандал на тему того, что они достойны лучшей жизни.

Проходя по коридору, Максим стал свидетелем нескольких таких случаев. Какой-то субтильный мальчик в растянутой футболке со стразами пытался налетать на охранника, истерически крича, что он Степан Жвакин, звезда молодёжных сериалов. Мальчик истерически заламывал руки, чуть не плакал и истерически умолял пустить его в Премиум-сектор. Охранник был непоколебим и только после того, как парень набросился на него с кулаками, технично заломил ему руки за спину и сковал наручниками. Парень пытался брыкаться, но короткая подсечка Максима отправила его на пол.

– Леший – Ворону, – передал охранник в эфир, – тут у меня один субъект настоятельно карцера просит, прими.

Меньше чем через минуту пара крепких охранников подхватила несчастную звезду, которая к тому же расквасила нос об пол, и потащили куда-то.

– А ты, как я погляжу, не из местных, уж больно костюмчик хорош.

– Я телохранитель, ФСО, шеф в Премиуме поселил…

– Понятно. – После небольшой заминкой охранник протянул руку: – Владимир.

Максим ответил на рукопожатие и представился.

– Что нового слышно?

– Да почти что ничего. У меня как раз смена закончилась. Пойдём в дежурку, там и говорить сподручнее.

Оказавшись в дежурке, Ворон кивнул угрюмому человеку, и тот вышел. Пост сдал – пост принял, и не нужно лишних слов.

– Располагайся, – предложил Ворон.

Максим сел на узкий складной стул, сдвинул в дальний угол стола засаленную колоду карт и стакан с тёмным, видимо вчерашним, чаем. Огляделся. Помещение было небольшим, с низким потолком, чем-то оно напоминало купе поезда: две складные кровати расположились по стенам, складной столик в центре комнатки, два складных стульчика, встроенный шкаф да жёлтая лампочка под потолком – вот и вся обстановка.