Должность во Вселенной. Время больших отрицаний - Владимир Савченко

372-й день Шара

День текущий: 9,7755 октября, или 10 октября, 18 час 36 мин

54-й день (58 гмксек) дрейфа М31

Странно солнце над землей – каждый день одно и то же.

На Катагань-товарную отправились втроем: Буров, Миша и Дуся Климов, второй человек по части сложных ловушечных задач после Панкратова, – прикинуть все на местности. А возможно, сразу и исполнить. Прихватили протяженную, сделанную в виде футляра для чертежей, Ловушку-миллионник.

Михаил Аркадьевич уверенно вел машину через город; дорогу на станцию знали, бывали там не один раз. С немалой выгодой для института и человечества.

На станции нашли человека, чьи координаты дал Страшнов; это был помощник диспетчера в форменной фуражке. Он кликнул какого-то сцепщика, проговорил несколько фраз, повернулся к ниивцам:

– Вот он вам все покажет. А если нужно, то и расцепит… – И сам с видимым облегчением удалился.

Сцепщик, парень лет тридцати, в замасленной стеганке и кепке, привел их на край рельсового поля, к двум тупиковым колеям. На предпоследней стоял этот состав, десять металлических платформ с металлическими же контейнерами без номеров и фирменных знаков; последняя колея была свободна. Далее шел пустырь.

Осмотрелись. Вечерело – и это предрасполагало покончить с делом сегодня; не тратить «нулевое время» (самое ценное) еще и завтра.

Далее был небольшой спор и обсуждение вариантов.

Расцеплять вагоны и вбирать их в Ловушку по отдельности – не то в ней выйдет навал, свалка. Климов предложил втянуть в «футляр» пустую колею на длину состава, а потом вкатить платформы на нее.

– Да зачем? – возразил Миша. – У нас же миллионник, он все возьмет сразу: и состав, и колею под ним. Там сантиметры на это пойдут. И будет все покоиться на барьерной НПВ-подушке…

– Хорошо, а потом что нам с этим добром делать? – недовольно молвил Буров. – Положить футляр с составом Страшнову на стол?

– Состав – пожалуйста, – сказал Панкратов. – Хоть два. Футляр – ни в коем случае. Подарить Ловушку-миллионник, вы что?! Она серьезней атомного поезда.

– Ну а куда деть-то? – настаивал Буров.

– Унесем, потом переправим в Овечье ущелье.

– В Овечьих схронах нам только железнодорожных платформ недоставало. Да еще с радиоактивным «добром».

Разговор шел при сцепщике. Тот слушал, с интересом посматривал на инженеров небесно-голубыми глазами.

Приняли вариант Панкратова; благо погода стояла сухая, и почва под рельсами состава тоже была суха. Непроводящая. Велели сцепщику пойти в конец состава и разъединить стыки рельс; Дуся Мечников отправился с ним.

Буров и Миша тем временем расположили Ловушку в конце колеи, за тупиковыми белыми столбиками с перекладиной, метрах в сорока от передней платформы.

Через полчаса вернулись Дуся и сцепщик. Развинтили.

Стемнело. В небе загорелись звезды; но на вышках станции еще не зажгли прожекторы.

И когда Панкратов откинул крышку «футляра» и поворотами рукояток на тыльной стороне начал неспешно, чтоб без лишнего шума, выдвигать НПВ-язык, под звездами это тоже выглядело красиво, фантастично и поэтично:

– сначала пространство с малым К охватило весь состав и приподняло его вместе с рельсами, отделив от земли;

– шумок перекачки при этом был умеренный, как от тронувшегося в путь тепловоза; а поскольку их немало сновало на товарной, внимания это привлечь не могло;

– потом Миша коснулся кнопочки для втягивающего НПВ-языка с высоким К; он выбросился мгновенно на двести метров – мгновенно же состав с рельсами стянулся в белую линию-молнию… и состава как не было. Только на промасленной земле остались вмятины от шпал, уходили в перспективу.

Сам состав был виден теперь на узком экранчике на боку цилиндра; внутренний сканер вычерчивал зелеными линиями его контуры и расположение. Панкратов поглядел: расположился правильно, как раз по оси «футляра»; отключил экранчик.

– Ух ты! – сказал за его плечом сцепщик. – Красиво.

– Во, парень, как техника может: раз – и там! – сказал Миша, закрывая «футляр» спереди. – Будешь рассказывать – не поверят.

Потому и не таились, что не поверят.

3

– Это точно: не поверят, – согласился сцепщик; у него был чистый тенорок. – Но знаете что, вам не нужно с собой уносить – ни футляр, ни состав. Оставьте все здесь. Нет, серьезно…

– Почему?!

– Понимаете, там ведь «осколочные» материалы. Ну, продукты деления урана и плутония, осколки их ядер… – Речь у сцепщика была внятная, культурная. – У них короткие периоды полураспада. Не более двухсот лет. У многих и вовсе годы, даже месяцы…

На разговор подошли Буров и Дуся Климов. Все ниивцы смотрели на развитого сцепщика с живым интересом.

– Так что при вашем К-миллион в Ловушке к завтрашнему утру, когда сюда нагрянут корреспонденты, экологи и телевизионщики, в контейнерах все начисто высветится. Распадется. Ведь пройдет несколько тысяч К-лет. И составчик с рельсами будет на месте – и радиации в нем нет никакой. Нет, серьезно. Вместо сенсации – пшик.