Должность во Вселенной. Время больших отрицаний - Владимир Савченко

Проверили в лаборатории, все вышло предельно просто. Потребовалось слегка перестроить схему для режима «На!» – управление полем.

Да, это было решение проблемы НПВ-транспортировки надолго, навсегда.

И подарил «зубрам НИИ» его новичок, хмырь с невнятной речью. Сцепщик, пациент Института судебной психиатрии имени Сербского, кандидат физматнаук.

Самое обидное, действительно выходило именно так: зашорили себя этим хватательным неудачным названием – и не доперли. Только поэтому. А хитрости никакой.

И хотя в окончательную схему вошла и идея Евдокима Афанасьича: ЛОМ-приемник расположили именно на краю Внешкольца, повернув в сторону Овечьего – чтоб сразу брать камни и опускать на полигон, – тот долго не мог успокоиться.

– Но мы-то, мы-то… как кость нам кинул, а? – изливал он душу Панкратову. – Я ведь на подначку работал, позабавиться хотел. Полная уверенность, что коли мы не знаем решения, то никто. Слушай, дураки мы или умные?

– Как когда.

– А как когда?!.. Ведь это жизненно важно: в критический-то момент кто мы окажемся?

Вечный вопрос бытия. Цивилизация не дает на него ответ.

(Вот, оказывается, почтенные читатели, к какому моменту надо было привязать тот искрометный диалог Альтера Абрамовича и Вениамина Валерьяныча о «На!» – «Дай!»-транспортировке и прочем. То-то у меня были сомнения.

Склероз, склероз… этак я и Валерьян Вениаминыча Пеца из гроба подниму.

Но ничего не поделаешь: написано пером – не вырубишь топором. Вперед!)

4

Но проблему вещества для Материка это, увы, не решило. Она была не в способе перемещения.

Ускоренно доставили в этот день и первую половину следующего еще семь «островов» тех же примерно размеров, опустили в намеченные места К-полигона. Получился сверх тех поименованных четырех архипелаг Большие Панкраты – камни Михаил, Алефтина, Димыч и Сашич (так население башни прозвало двух годовалых НПВ-бутузов, очень серьезных ребят) в северо-восточной части, камень Нюсеньки (чтоб порадовать безутешную после кончины Корнева секретаршу) и еще два: Большой Бармалей и Малый Бармалей; эти так назвали больше из озорства.

В НПВ все делается быстро. К этому времени под Внешкольцом натянули координатную сетку из тонких проволочек – с делением по градусам, угловым минутам и секундам. Соответственно географическим координатам Катагани и тому, что на сотни километров прилегало к ней с запада и востока, севера и юга; только обращено это было теперь внутрь, на хоздвор НИИ. Создаваемая там территория простиралась с севера на юг на шестнадцать угловых градусов, от 55-го до 41-го северной широты; и на двадцать градусов с востока на запад, от 52-го до 36-го восточной долготы. Для перемещавшихся там на НПВ-«бригантинах» это были вполне серьезные координатные числа, важные вплоть до минут.

Центр будущего Материка имел координаты города Катагани: 48 градусов северной широты, 44 градуса восточной долготы. Большие Панкраты находились на 50 градусах северной широты и 40 градусах восточной долготы.

(Але Панкратовой эта самодеятельная «география» сначала страх как не понравилась. Она стеснялась своего старомодного имени-отчества; действительно не повезло: Алефтина Ермолаевна – не модерная НПВ-дама, а старая хрычовка из позапрошлого века. Но когда назвали остров – с координатами 50 градусов 31 минута 20 секунд северной широты, 47 градусов 33 минуты 50 секунд восточной долготы, – постепенно смирилась.

– Чудачка, – втолковывал ей Миша (он это и устроил), – это же вроде как в Сибири есть станция Ерофеич – по отчеству Хабарова, исследователя и покорителя Дальнего Востока. Тоже отчество не дай бог, только алкаша обрадует. Зато ж на карте. Одним этим ты превзошла всех Алл, Алин, Алис, Александр… и даже Анжелик!)

5

Тем не менее это был предел. Более в горах того, «что плохо лежит», не осталось; все остальное лежало, стояло и высилось хорошо: вблизи населенных пунктов, аулов, сейсмостанций, овечьих отар и всего, что есть в южных горах. Обшарили НПВ-оболочками через облака все в окрестности в радиусе полтысячи километров. Брать больше там было ничего нельзя.

Полилог типа «Они» (где? В координаторе, в трензале, в лаборатории МВ – не важно; присутствовали многие; в информсеть не пропустили):

– В Северном Ледовитом вот есть совершенно безжизненные острова… Организовать цепочку Ловушек по схеме «Дай!» – «На!»

– И мы еще будем Россию разворовывать. Ну, знаете!..

– Небольшие островки дела не решат. А материк и оттуда не возьмем.

– Вы опять зашорились, как с Ловушками: хоть через облака, но чтоб непременно с Земли… есть же Солнечная система. Нет, я серьезно…

И было ясно, кто это произнес.

– А! Это мы обсуждали еще до тебя.

– До него-то до него… но тогда у нас не было ЛОМДов. Миллиардников с цистернами внутри. Теперь есть. Если К-миллион, к чему мы привыкли, дает километр в геометрическом миллиметре, то К-миллиард вмещает его в одном микроне! Разница. Так что Имярек снова в масть.

Это сказал Панкратов. У него были оправданные надежды на НетСурьеза.

– Так что, другие планеты будем курочить?

– Там тоже все под наблюдением и на учете, даже их спутники мелкие… Названы и всюду записаны. Фобос, Деймос…

– Нет, зачем. Есть и такое место, где не все: астероидный пояс. Там все даже заранее подроблено. Только что не расфасовано. Астероидный пояс. Нет, серьезно.

– Обсуждали мы и про этот пояс!..

– Позвольте, я внесу ясность, – вступил Любарский. – В астероидном поясе на расстоянии от двухсот до пятисот миллионов километров от Солнца вращается в самом деле большая туча-шлейф обломков – то ли развалившейся планеты, то ли не состоявшейся. Подобные мы наблюдали в МВ. По разным оценкам там от пятидесяти до ста тысяч обломков. Зарегистрированы и описаны, с известными орбитами, тысячи две – размерами от сотен километров… ну, Церера, Веста, Гермес и так далее, малые планеты – до десятка километров. У них, как правило, и названия есть. А то, что мельче, можно сказать, пока бесхозное…

– Если по десять километров поперечником, нам бы для Материка таких хватило бы с тысячу, – деловито заметил Иерихонский. – От силы – полторы.

– Ну-с, во-первых, десятикилометровые все на учете. Так что ориентируйтесь на меньшие. Во-вторых… расстояние до них с Земли, из нашего Овечьего филиала, до ближайшей части астероидного пояса – от девяносто миллионов километров до двух сотен с лишком. Да-да, знаю: дотянемся! – поднял руку директор на протестующие жесты сразу Климова и Панкратова. – Новыми ЛОМДами дотянемся. Но этого же мало. А раствор НПВ-луча? Если на дистанции до Луны он расширяется так, что захватывает Луну… это выходит один процент, – то в астероидном слое развернется на сотни тысяч, а то и миллионы километров. Представляете, что мы таким НПВ-неводом можем наловить – не глядя?! Ту же Цереру в компании с Вестой… или тучу зарегистрированных малых планет помельче. Это космическая авантюра, как хотите. Это нельзя.