Ангелофрения - Максим Хорсун

Роланд подошел к иллюминатору, поднес к глазам бинокль.

Внизу, на мертвом берегу пересохшей реки, темнел остов потерпевшего крушение дирижабля. Его оболочка была разрушена, могучие шпангоуты, точно китовые ребра, торчали наружу. Сквозь муть загаженного хлопьями пепла иллюминатора вид небесного гиганта был особенно жалким и удручающим.

– Держим курс, – бросил капитан Ронсевальский. – Машинному отделению – добавить двадцать узлов. Нужно поскорее пройти это гиблое место.

Советник Мукеш вошел в кабинет, бросил быстрый взгляд на Магдалину и, не сказав ни слова, уселся на стул для посетителей.

Матвей Эльвен огладил ладонью бороду, внимательно поглядел на советника.

– А, это вы, – проскрипел Эльвен, словно только сейчас узнал вошедшего.

– У нас случались разногласия, – сказал Мукеш, – но просьба моего ведомства вас сильно не обременит.

– Решительно не понимаю, чем могу вам служить, советник, – нахмурился Эльвен. – Наши интересы – две параллельные прямые, я даже затрудняюсь предположить, в каком месте они могут перехлестнуться. Вы ведь отдаете отчет, что ни одна из вверенных мне фараоном и гильдией единиц воздушной техники, которых сейчас, к слову, очень не хватает, не будет отдана для ваших нужд?

Мукеш хладнокровно выслушал председателя гильдии.

– Безусловно, но не в этом дело. Мое ведомство купило старый дирижабль в одном из горских племен. Но нам нужны люди, способные квалифицированно подготовить машину к вылету, эллинг для ремонтных работ, расходные материалы и водород.

– Что вы намерены предпринять? – в голосе Матвея Эльвена зазвучал интерес. – Наблюдать за группами портальных пирамид с воздуха?

– Это не имеет значения, – отмахнулся Мукеш. – Но я отдам вам дирижабль, как только мой отдел перестанет в нем нуждаться. Если вы сейчас поможете с обеспечением. Пройдет совсем немного времени, и ваши купцы смогут возить на нем страусиные яйца.

Магдалина, неожиданно для себя, поинтересовалась:

– Хотите кофе, советник?

Мукеш качнул бритой головой.

– Да, не откажусь. День был долгим. Но лучше долгий день, чем долгая ночь.

Магдалина положила ладонь на кофейник, тот был еще горячим. Наполнила чашку, которая предназначалась ей и к которой она так и не прикоснулась. Выражение лица дяди говорило о том, что он не одобряет ее инициативу.

– А экипаж? – спросил Эльвен посетителя. – Нанимать команду в притонах и трактирах – дурной тон. Это годится только для авантюрных романов, в реальности такая практика приводит к плачевным результатам. Потеряете судно.

Мукеш кротко улыбнулся. Принял чашку из рук Магдалины, поблагодарил и продолжил:

– Я ценю ваш совет, господин председатель. Но все это к делу не относится…

– Еще как относится, – перебил советника Эльвен. – Вы предлагаете мне сделку, и я хочу получить какие-то гарантии, что ваш летающий сарай сможет впоследствии отработать хотя бы часть расходов, которые уйдут на его содержание. Магдалина! Посмотри, что у нас с эллингами!

Магдалина быстро отыскала нужную закладку в гроссбухе, перевернула страницы.

– Они почти все свободны, дядя.

– Ну хорошо, Мукеш, – Эльвен побарабанил пальцами здоровой руки по столешнице. – Вы допили кофе? Полагаю, ваш вопрос мы сможем решить завтра. Особой срочности в нем нет, приходите с утра, а я подумаю, чем вам помочь.

Советник поджал губы.

– Надеюсь, вы будете думать позитивно?

– Не сомневайтесь, – буркнул Эльвен.

– Тогда не смею больше отнимать у вас время. – Мукеш поднялся.

– И не утруждайтесь визитом, – посоветовал Эльвен. – Пришлите кого-нибудь из заместителей, а я подготовлю документы.

– Даже так? – Мукеш улыбнулся половиной рта. – Это было бы очень любезно с вашей стороны.

– Полагаю, что и у вас хватает забот, советник.

– Вы, несомненно, правы. – Мукеш коротко поклонился. Повернулся к Магдалине: – Благодарю вас за поддержку, мадемуазель. Был весьма рад знакомству.

– Взаимно, – Магдалина привстала. – Всего доброго!

Дядя подождал, пока за Мукешем захлопнулась дверь, и высказался:

– Терпеть не могу этого бритоголового. Очень скользкий, сам себе на уме. Держи с ним ухо востро, дорогая, если, конечно, вам придется общаться снова.

– Я поняла, дядя, – ответила Магдалина, хотя она не ощутила исходящей от советника Мукеша угрозы. Он показался ей странным, да – себе на уме, в этом дядя был прав. Но чтоб Мукеш был скользким… она бы не сказала.

– Живет так, будто сейчас времена Старого Царства и боги летают на огненных колесницах по небесам, – мрачно договорил Эльвен. – Не удивлюсь, если Мукеш и его прихлебатели проводят втайне бесчеловечные ритуалы.

…А потом они пили чай в столовой. Было далеко за полночь. Запах чужих людей выветрился из дома, снова вернулась атмосфера неспешных семейных ужинов. Но младшие кузены давно спали, за столом сидели только Магдалина, Матвей Эльвен и тетя Эмили. Им прислуживала матушка Птанифер и Кахи, остальные слуги тоже отдыхали.

Из сада доносились трели цикад. Было слышно, как скрипят ветви деревьев: ночью поднялся ветер, и всем казалось, что он принес с юга запах серы и нечистот.

Глаза тети Эмили были красны от недавно пролитых слез.

– Зачем ему понадобилось это делать? – всхлипнула она, заглядывая в чашку с остывшим чаем, будто на ее дне можно было высмотреть ответ. – Зачем это ненужное геройство?..

Матвей Эльвен попыхтел сигарой.

– К дьволу, Эмили! Я не давал добро на его вылет, но в Дендере мой человек необходим. Там – мрак, Эмили! – он выпустил дым через широкие ноздри. – И Андрей знал на что идет, отправляясь туда.

Эмили поставила чашку перед собой. Крупная серебристая слеза, точно капля ртути, скатилась по носу и упала в чай.

Магдалина моргнула: тетю Эмили накрыла крылатая тень.

– Андрею – двадцать, – сказал Эльвен, откинувшись на спинку стула. Дядя полузакрыл глаза, погружаясь в воспоминания. – Знала бы ты, каким был я в двадцать! Что ты… Я выжил после крушения дирижабля в Индийском океане, я грабил корабли, я бомбил города. Я совсем не походил на своего благовоспитанного младшего брата… Встретив меня двадцатилетнего, ты, дражайшая супруга, скорее бы испугалась и позвала на помощь полицию, чем пожелала бы выйти замуж!

– Ох, – вздохнула Эмили, – довольно хорохориться.

Крылатая тень переместилась к окнам. Магдалина, позабыв о чае, напряженно наблюдала за ее передвижением. За спинами Матвея и Эмили Эльвенов тень сжалась в силуэт очень худого человека. Контур приобрел объем; струящиеся нити черноты, из которой он был соткан, посветлели. Детали появлялись, как проявляются очертания на серебряном покрытии фотопластины. Расправились нетопырьи крылья, затрепетали влажно блестящие перепонки. Тело, состоящее из старых костей, кое-как скрепленных полосками мумифицированной кожи и почерневшей плоти, выпрямилось со скрипом ржавого механизма.