Однажды на краю времени - Майкл Суэнвик

– И поэтому вы должны умереть?

– Да.

– Почему?

– А почему нет?

Лиззи обнаружила, что способна мыслить так же быстро и уверенно, как в обычной жизни.

– Позволь мне показать кое-что.

– Зачем?

– А почему нет?

Собрав все свои мыслительные способности, Лиззи вернулась к тому моменту, когда впервые увидела на камере рыбы город/организм. Его возвышенное величие. Хрупкую грацию. И переливы цвета, как рассветные лучи, падающие на сверкающее ледяное поле: гармоничные, сливающиеся, совершенные. Она вызвала в памяти эмоции, испытанные в тот момент, и добавила к ним свои ощущения в минуту рождения младшего брата, шелест холодного ветра в легких, когда она добрела до вершины своей первой горы, чудо Тадж-Махала на закате, вид призматического полумесяца атмосферы на краю Земли, когда смотришь на нее с низкой орбиты…

Все, что у нее было, она вложила в эту картину.

– Вот так вы выглядите, – объяснила она. – Это то, чего мы оба лишимся, если вас не станет.

– О! – выдохнул мелодичный голос.

И она снова оказалась в своем костюме. В нос ударил запах ее пота, обостренный страхом. Она ощущала свое тело и легкую боль в тех местах, где на него давили веревки подвесной системы, тяжесть в ногах, к которым прилила кровь. Все было кристально ясно и абсолютно реально. Все, что случилось раньше, казалось дурным сном.

– Это Пес Сета. Какое чудесное открытие вы сделали! Разумная жизнь в нашей Солнечной системе! Почему правительство пытается это скрыть?

– Э…

– Я Джозеф Деври. Этот инопланетный монстр должен быть немедленно уничтожен!

– Привет, это Педро Домингес. Как адвокат, должен сказать: я считаю величайшим оскорблением то, что НАФТАСА не сообщает никакой информации!

– Алан! – завопила Лиззи. – Какого хрена тут творится?

– Сценаристы, – пояснил Алан странным извиняющимся и одновременно раздраженным тоном. – Они подключились к каналу, услышали твою исповедь, а ты, очевидно, сказала что-то такое…

– Прости, Лиззи, – поддакнула Консуэло. – Нам и вправду очень жаль. Может, тебе послужит некоторым утешением, что архиепископ Монреальский вне себя от злости. Грозится подать в суд.

– В суд? Да на кой мне все это…

Лиззи осеклась.

Рука сама собой поднялась и схватила веревку № 10.

«Не делай этого», – подумала она.

Другая рука протянулась вбок и сжала веревку № 9. Лиззи и этого не собиралась делать. Когда же она попыталась отнять руку, та отказалась повиноваться. Потом первая рука (правая) продвинулась вверх на несколько дюймов и мертвой хваткой вцепилась в веревку. Левая тоже скользнула вверх на добрых полфута.

Дюйм за дюймом, рука над рукой, она поднималась к шару в полной уверенности, что окончательно спятила.

Теперь правая рука стискивала панель управления, а другая легко держала веревку № 8. Без всякого усилия повиснув на них, она вскинула ноги. Потом прижала колени к груди и выбросила ноги вперед.

Нет!!!

Ткань лопнула, и она начала падать.

Едва различимый голос шепнул на ухо:

– Не беспокойся, мы спустим тебя вниз.

Охваченная паникой, она схватилась за веревки № 9 и № 4. Но они вяло обвисли в ее пальцах, совершенно бесполезные при падении с такой скоростью.

– Потерпи.

– Я не хочу умирать, черт возьми!

– Тогда не умирай.

Она беспомощно летела вниз. Ощущение было страшноватым: бесконечный бросок в белизну, несколько замедленный путаницей веревок и рваным шаром, тащившимся за ней. Она растопырила ноги и руки, превратившись в подобие морской звезды, и сопротивление воздуха еще больше замедлило падение, но все равно море с возмутительной скоростью надвигалось на нее. Ей казалось, что это длится вечность.

Все было кончено за одно мгновение.

Лиззи таким же непроизвольным толчком освободилась от шара и креплений, сдвинула ноги, вытянула ступни и расположилась перпендикулярно поверхности Титана. И в такой позе пробила верхний слой жидкости, послав во все стороны огромные фонтаны. От удара она на миг потеряла сознание. Внутри взорвалась багровая боль. Лиззи подумала, что, вполне возможно, сломала несколько ребер.

– Ты многому научила нас, – сказал мелодичный голос. – И так много дала.

– Помогите мне!

Вокруг сомкнулась темная вода. Свет стал меркнуть.

– Множественность. Движение. Ты показала нам Вселенную, бесконечно бóльшую, чем ту, которую мы знали.

– Послушайте, спасите меня и считайте, что мы квиты. Идет?

– Благодарность. Какое необходимое понятие!

– Несомненно!

И тут она заметила палтуса, плывущего к ней в кипении серебряных пузырьков. Лиззи протянула руки, и рыба послушно пошла к ней. Ее пальцы сомкнулись вокруг ручек, которыми воспользовалась Консуэло, чтобы запустить прибор в море. Последовал рывок, такой резкий, что Лиззи показалось, будто руки выломало из суставов. Но робот тут же ринулся вперед и вверх, и ей только и оставалось, что держаться за ручки.

– О господи! – неожиданно для себя крикнула она.

– Мы надеемся, что сумеем довести тебя до берега. Но это будет нелегко.

Лиззи судорожно цеплялась за ручки. Потом ухитрилась подтянуться так, что почти оседлала механическую рыбу, и уверенность в себе вернулась. Она доплывет! В конце концов, это не труднее, чем в тот раз, когда она с температурой участвовала в соревнованиях по гимнастике и выступила на брусьях и коне. Все дело лишь в решимости и упорстве. Ей просто нужно сохранять самообладание.

– Послушайте, – начала она, – если вы действительно благодарны…

– Да.

– Мы дали вам все эти новые понятия. Но должно же быть то, что вы знаете, а мы – нет.

Короткое молчание, вмещающее в себя бездну мыслей.

– Некоторые наши понятия могут вызвать путаницу и непонимание.

Пауза.

– Но если говорить о перспективах, все будет в порядке. Шрамы исцелятся. Вы переустроитесь. Шансы на самоуничтожение пока что находятся вполне в приемлемых пределах.

– Самоуничтожение?

Несколько секунд Лиззи не могла дышать. Городу/организму потребовалось несколько часов на то, чтобы разобраться в чуждых понятиях, которые она на них вывалила. Человеческие существа думали и жили куда более медленными темпами. Сколько времени ушло бы у них, чтобы усвоить чужие понятия? Месяцы? Годы? Века? Эти создания говорили о шрамах и переустройстве. Звучало довольно зловеще.

Но тут рыба увеличила скорость, да так неожиданно, что Лиззи едва не выпустила ручки. Вокруг нее вихрились темные воды. Невидимые частицы замерзшей материи отскакивали от шлема. Она безудержно рассмеялась. И вдруг почувствовала себя просто потрясающе!