Шпион на миллиард долларов. История самой дерзкой операции американских спецслужб в Советском Союзе - Дэвид Хоффман

Следующая встреча Ховарда с советской разведкой должна была пройти в Мехико. Но он подал им сигнал, что хочет встретиться в Вене. Туда он вылетел 6 августа 1985 года. Ховард взял с собой собственные рабочие заметки на водорастворимой бумаге — этот прием он освоил во время тренировки. По словам его жены Мэри, в этой поездке он получил 100 тысяч долларов. 12 августа он открыл счет в швейцарском банке в Цюрихе и внес на депозит крупную сумму. Советские разведчики предупредили Ховарда: один из их сотрудников бежал в Соединенные Штаты. Ему сказали, что если он почувствует, что начинаются неприятности, пусть идет в любое советское консульство{395}. По возвращении в Нью-Мексико Ховард купил металлическую коробку для патронов и положил в нее 3100 долларов стодолларовыми купюрами, 900 долларов пятидесятидолларовыми банкнотами, дюжину канадских золотых монет весом в унцию каждая, слиток серебра весом в 100 тройских унций[19]и два золотых крюгерранда[20]. Потом он закопал коробку среди островка деревьев в пустыне, примерно в пяти километрах от дома{396}.

ФБР начало расследование и завело досье “Неустановленное лицо, известное как Роберт”. Досье было создано, по словам непосредственно участвовавшего в этом чиновника ФБР, 5 или 6 августа. Через несколько дней досье уже носило имя “Ховард”. Но ФБР не стало сразу вступать в контакт с Ховардом. Они спросили в министерстве юстиции, имеется ли какой-нибудь предлог для его ареста. Оттуда ответили, что нет. В министерстве добивались судебного ордера на прослушку телефонов Ховарда, и на это ушло некоторое время. В бюро решили не допрашивать Ховарда сразу, чтобы не спугнуть его и не осложнить дальнейшее расследование{397}.

В начале августа из штаб-квартиры ФБР отправили специальных агентов в Альбукерке, чтобы “тайно навести справки” о местонахождении и деятельности Ховарда. Наблюдение за ним было установлено с 29 августа и “проходило в негласном режиме сбора разведданных для получения информации о его образе жизни”{398}. Наблюдением занимались как специальные группы ФБР, состоявшие из сотрудников, которых учили мимикрировать и сливаться с толпой, так и рядовые агенты ФБР. Суд одобрил прослушивание телефона, также за перемещениями Ховарда следили с самолетов. Скрытое наблюдение за Ховардом велось с семи утра до момента его отхода ко сну.

3 сентября Ховард купил казначейский сертификат США на 10 тысяч долларов. Его зарплата в законодательном собрании Нью-Мексико составляла 30 тысяч долларов в год{399}.

10 сентября Ховард выехал в пустыню, проехал примерно пять километров, остановился, затем проехал по тому же маршруту назад. Все это время за ним следило ФБР. В один момент он свернул на обочину и выключил фары, пытаясь обнаружить слежку. В ФБР пришли к выводу, что пора допросить его. ФБР получило заключение психиатра и другие свидетельства, “показывавшие, что Ховард, вероятно, сломается на интервью и признается в шпионаже”. В Вашингтоне дали добро. 18 сентября за Ховардом ввели более интенсивное круглосуточное наблюдение.

На следующий день ему в 14.00 позвонили на работу и попросили прийти в фойе гостиницы “Хилтон” в Санта-Фе, где с ним хотят поговорить сотрудники ФБР. По телефону голос Ховарда звучал озабоченно, но пятнадцать минут спустя он пришел в гостиницу. Агенты ФБР отвели его в номер 327. Ему сообщили, что его допрашивают о сотрудничестве с КГБ и что перебежчик “в Лондоне” изобличил его. Ховард категорически отрицал всякую связь с советской разведкой и возмущенно обвинил ЦРУ в том, что ему решили устроить проблемы на пустом месте. В ответ на вопрос о поездках в Вену Ховард сразу предложил ФБР проверить “бумажный след”, выписку по карте American Express, и убедиться, что он не был в Вене, хотя он упомянул, что бывал в Австрии в 1984 году по делам. Ховард умолчал о том, что специально не пользовался картой American Express во время поездки. Примерно через двадцать минут после начала допроса Ховард сказал, что ФБР нарушает его права и он хочет проконсультироваться с адвокатом. Агенты согласились: он может идти. Ховард встал с места и пошел к выходу, но агенты сообщили ему, что если он не будет сотрудничать, начнется полномасштабное расследование, пойдут допросы его жены, родственников, начальства и коллег. Ховард передумал и вернулся на место.

Агенты ФБР сказали, что Ховарду понадобится пройти испытание на полиграфе. Если он невиновен, детектор лжи подтвердит это, и ФБР начнет искать “настоящего” виновника. Ховард решительно отказался, объяснив, что полиграф его уже “подставлял”, еще раз повторил, что ни в чем не виноват, и опять потребовал встречи с адвокатом. Тогда ФБР решило поднажать: Ховард должен пройти полиграф до встречи с адвокатом. Взбешенный Ховард в ответ заявил, что пусть ФБР делает все, что хочет, даже обыскивает его дом. Агенты спросили, подпишет ли он согласие на обыск. Ховард отказался. Сотрудники ФБР сказали, что если он передумает, они еще будут здесь на следующее утро, и дали ему номер, по которому следует позвонить{400}.

Ближе к вечеру на следующий день, в пятницу, Ховард позвонил агентам ФБР в гостиницу и сказал, что проконсультировался с адвокатом. Он согласился все-таки пройти тест на полиграфе, несмотря на свои опасения, — чтобы ФБР “отстало” от него и чтобы доказать свою невиновность. Судя по тону, он был готов сотрудничать — заметная разница по сравнению с предыдущим днем. Он сказал ФБР, что в воскресенье поедет по делам в Остин, штат Техас, и выйдет на связь с ними, когда вернется в понедельник днем{401}. После телефонного звонка ФБР решило вернуться к негласному наблюдению, “чтобы не восстанавливать его” против себя{402}.