Шпион на миллиард долларов. История самой дерзкой операции американских спецслужб в Советском Союзе - Дэвид Хоффман

В следующие несколько недель московская резидентура и штаб-квартира пытались разгадать, что могло выдать Толкачева. Общий тон телеграмм и писем был в основном оправдывающийся и уклончивый. Подразделение, ответственное за передачу секретной информации “клиентам”, подчеркивало, что “все материалы “Осилить” распространялись среди чрезвычайно ограниченного круга” и что “все клиенты добросовестно старались сократить число людей с допуском к ним”{390}.

8 июля из штаб-квартиры написали в резидентуру: “Мы не можем определенно назвать причину его разоблачения”. Один вариант — что Толкачев был “уличен на работе, когда было обнаружено, что он активно собирает информацию”, другой — что его раскрыли “в результате расследования” в “Фазотроне”. Возможно, расследование, начатое в 1983 году, так напугавшее Толкачева, еще продолжалось в 1985-м и в конце концов вышли на него.

Был еще один, более позорный вариант. Три страницы контрольного экземпляра совершенно секретного, особой важности документа, переданного Толкачевым, пропали в июле 1984 года, когда их отправили в копировальной отдел ЦРУ. Содержание этих страниц было “достаточно конкретным, чтобы указывать на «Осилить»”, отмечала штаб-квартира. Что случилось с этими тремя страницами, никто не знал.

А может, Толкачев выдал себя, как-то распоряжаясь крупными суммами денег, полученными от ЦРУ? В штаб-квартире так не думали. “Щедрые траты не соответствуют всему, что мы знаем о характере и консервативном образе жизни “Осилить”, и противоречили бы его регулярным заявлениям, что он рассматривает полученные от нас деньги как “заначку”, страховку от неприятностей”, — писали из штаб-квартиры.

А может быть, КГБ уже контролировал Толкачева во время встречи в январе 1985-го, когда он передал фотоаппараты с переставленными колпачками и неразборчивые снимки? Но это, считали в Лэнгли, тоже маловероятно, учитывая высокую потенциальную ценность его разведданных для Соединенных Штатов. КГБ не любил использовать в качестве приманки агентов, которые могли сдать действительно важные секреты.

Все сообщения из штаб-квартиры в то время были спекулятивными и по большей части ошибочными. Ни в одном из них не обсуждалась вероятность, что Толкачева предал кто-то из ЦРУ. Хотя в них содержалось одно очень точное наблюдение. Поскольку в КГБ знали день, время и место июньской встречи, они должны были найти материалы, которые ЦРУ выдало Толкачеву в январе, в том числе места встреч, оперативную записку и график. Все это были однозначно компрометирующие данные.

“Арест, таким образом, грянул без предупреждения”{391}.