Крещенные кровью - Александр Чиченков

— Постой, откуда она у тебя? — прошептал тот изумленно.

— Какая разница… Ты мне ответь, узнаешь это фото?

— Ну, узнаю, — сознался Васька, будучи не в силах отвести от фотографии зачарованного взгляда. — Только проку в том никакого. Фото обгоревшее, и никаких примет на нем нет!

— Тогда чего скажешь на это? — Устюгов положил на стол еще одну фотографию, на которой тоже была запечатлена Анна Сафронова, только уже на фоне огромного купеческого дома и яблоневого сада.

Глаза Васьки сначала выкатились из орбит, а затем поползли на лоб.

— А эта откуда у т-тебя? — спросил он, заикнувшись от сильнейшего волнения.

— И это не твое дело, — хмыкнул гость. — Как видишь, фотографии абсолютно одинаковые!

— Ну и что с того, — буркнул Васька, справившись с потрясением. — Ты опоздал со своими ориентирами, Жорик. Я много раз пытался отыскать в Тамбове это место, но никакого рожна не нашел. Сейчас на той улице новые дома построены, так что…

— Раз мы стали с тобой друзьями, я тебе покажу кое-что, — улыбнулся таинственно Устюгов и полез за чем-то в карман.

— Бреши больше. Не стали мы с тобой ни друзьями, ни товарищами, — огрызнулся Васька.

— А я говорю — стали, и тебе это самому понятно. Ты теперь нет никто, да и всегда, собственно, был таковым. Это — раз! Существуешь ты между жизнью и смертью. Это — два! Нет теперь тебе пути никуда. Это — три! И партизаны тебя щадили лишь потому… Хотя какая разница… Считай это — четыре!

— Падла ты продажная, тварь подколодная! — разозлившись, процедил сквозь зубы Васька. — Так мне что теперь, обделаться и не жить? Думаешь испугать меня? Да мне начхать на твои потуги! Я помру от болезни не сегодня, так завтра, а ты мне считалочки устраиваешь! Ну, найдем мы клад скопцов, допустим. Так что я с золотом тем делать стану? На что оно покойному?

— Ну почему так мрачно? — покачал осуждающе головой Устюгов. — За то золото, которое в случае успеха окажется в твоих руках, в благословенной Америке из тебя молодого парня сотворят! Там наука и медицина давно уже сделали большие шаги вперед!

— Что, и яйца мне пришьют? — хмуро буркнул Васька. — Ради такого чуда я бы весь Тамбов собственноручно перекопал, ей-богу!

Гость начинал нервничать, лихорадочно дыша. Его глаза предостерегающе сузились и кольнули Носова прямо в душу.

— Я что, с тобой спорить приехал, гнида кастрированная? — произнес он тихо. — Сам знаешь, какая ситуация сейчас на фронтах. Немцам капут, понимаешь? А их приспешникам, старостам и полицаям вроде тебя, и подавно! Немцы не возьмут вас с собой, в Германию — им самим бы ноги унести…

Вкрадчивый голос Устюгова бил Ваську прямо в мозг, проникал в сердце, подавлял сознание и угнетал какой-то чудовищной, гипнотической силой.

— Кто сейчас окружает тебя? Одни тупые ублюдки и отщепенцы. Куда ни поверни — везде тебе кранты!

— Обожди, не гоношись, Жорик, — вздохнул устало Носов. — Кажется, я начинаю тебя понимать. Вы решили с Альбиной добраться до клада скопцов, забрать его себе, а меня грохнуть!

— Клад разделим поровну, слово даю, — поспешил с заверениями гость. — Заберешь свою долю и ступай куда хочешь. Кстати, с вывозом ценностей за границу, в ту же Америку, если пожелаешь, я помогу.

— Ни одному твоему слову не верю, — не слушая его, заявил Васька. Голос его хрипел и срывался от волнения. — Ты говоришь, что и без меня смог бы тайник отыскать, тогда я на кой хрен тебе понадобился?

— Потом узнаешь.

— Черт с тобой, согласен, — выдавил из себя Носов и, видя, что Устюгов засобирался уходить, спросил: — А где же твоя сестрица блукает, Жорик? Может, она на дворе, в машине сидит и тебя дожидается?

— Она занята своим делом, — коротко пояснил гость, остановившись и обернувшись.

— А как у тебя фотки Анькины оказались?

— И об этом расскажу, только чуть позже.

— А что мне теперь делать? Собирать манатки или…

— Делай то, что и всегда делал, и никому ничего не говори! Сбежать попробуешь, найду и самолично шкуру спущу…