Крещенные кровью - Александр Чиченков

— Не буду. Ни к чему мне это, — ответил Степан, глядя в одну точку.

— А оружие сдашь?

— Заберешь потом, а сейчас выйди.

— Ты что удумал, скажи-ка?

— Проваливай…

— Ну, пусть так оно и будет, как сам решил, — усмехнулся мрачно Яшка, направляясь к двери. У порога он обернулся: — А ты хорошо подумал, Степаха? Жизнь… она ведь всегда хороша, даже в неволе…

Увидев, что Калачев вытащил из кобуры табельный пистолет, Хромой развел руками и вышел на крыльцо.

* * *

Оставшись один, Степан не спеша закурил и молча уставился отсутствующим взглядом на противоположную стену. Он устал от жизни и суеты вокруг себя. Когда-то давно у него была семья. Были друзья-товарищи… А потом в одночасье ничего не стало.

Докурив папиросу, Степан взял вторую. Он думал и все больше радовался тому, что этот прямой разговор с подлецом Яшкой помог понять ему то главное, без чего сведение счетов с жизнью было бы невыносимо…

Настенные часы вдруг ожили и стали гулко отсчитывать удары. Их прозвучало ровно пять…

Степан глянул в окно. День выдался скучным и хмурым. Лес вокруг поселка тоже был хмур и задумчив. Тучи медленно плыли над верхушками сосен, словно хотели зацепиться за них и остановиться навсегда. Но порывистый ветер подгонял их, не давая возможности сделать это.

Прощаясь с жизнью, он перестал чувствовать страх. Тяга к жизни как-то притупилась и ослабла. Путь его завершен, это ясно.

Затушив окурок в пепельнице, Степан посмотрел на часы. Они тихо тикали, маятник равномерно покачивался из стороны в сторону. Ходики отсчитывали последние минуты в мире, где для него нет больше счастья и надежд, есть только горе, разочарование и боль. Он остался совсем один. Все вокруг умерли или предали его. Впереди — длительное мучительное рабство. Так стоит ли цепляться за такую паскудную жизнь?

Калачев взял пистолет, взвел курок, приставил ствол к виску. Вокруг все замерло, будто жизнь сразу же остановилась в ожидании. Степан почувствовал, как напряжение внутри него вдруг ослабло и полное безразличие ко всему остановило движение мыслей. Момент истины!

Степан вдохнул в себя побольше воздуха, резко выдохнул, почему-то опять взглянул на часы, словно собираясь запомнить время своей кончины, — и нажал пальцем на курок.

* * *

Услышав хлопок выстрела, стоявшие на крыльце подполковник Аверкиев и Яшка переглянулись. Алексей Иванович прикрыл глаза, но не смог сдержать слез.

— Ты, Степа, сделал свой выбор. И наверное, самый правильный у загнанного в угол, — прошептал он с сочувствием — Твоя судьба — твой крест!

— Ой, да ты здесь прям в философа превратился, подполковник! — воскликнул Яшка торжествующе. — Он всего лишь избавил меня от обязанности хлопнуть его!

— Заткнись! — зло покосился на него Алексей Иванович. — Имей хоть какое-то уважение к умершему!

— Иметь уважение? К кому? — весело рассмеялся Яшка, открывая дверь. — К этому неудачнику? Он заранее был обречен на такой вот конец, все время только и делая, что пробираясь через преграды к своей смерти. Жизнь продолжается, а Калачева в ней нет!

Потеснив его локтем, подполковник Аверкиев переступил порог и вошел в кабинет. Яшка поспешил следом и плотно затворил за собой дверь.

Степан Калачев сидел за столом. В правом виске его виднелось входное отверстие от пули. Правая рука повисла вдоль тела, но по-прежнему крепко сжимала табельный пистолет.

— Кхе-кхе, — прочистив покашливанием горло, заговорил Яшка. — А вид этой трагической картины меня умиляет. Я даже ужасаюсь от мысли, что если бы Степан не решился пустить себе пулю в лоб, это пришлось бы сделать мне.

— Не мели языком, пес паршивый, — вздохнул Алексей Иванович — Лучше бы ты застрелил его, ничего не объясняя.

— Ну уж нет, — рассмеялся Яшка. — Я не хотел доставлять ему удовольствие умереть быстро и легко. Я наслаждался, когда рассказывал о зековской участи, ожидавшей его впереди! Но особое удовольствие мне доставила ложь, на которую Степан купился, будто сыновья предали его! Ха-ха-ха, ты бы видел его лицо, старик! Это, видимо, и переполнило чашу терпения… Я не хотел стрелять в него и сделал все, чтобы он застрелился сам!

— Ты не человек, ты сатана, — прошептал Аверкиев, глядя недобро. — Обманом заставить человека наложить на себя руки — это грех, которому нет прощения.

— Не суетись и не дави на то, чего у меня не имеется, — хмыкнул Яшка. — Готовься лучше дела передавать. Хватит, отслужил свое, теперь на отдых отправляйся.

— Да, мне действительно пора… — согласился с ним Алексей Иванович. — Только вот дело еще одно доделаю…

— Да брось ты, не напрягайся, хрыч старый, я за тобой сам все доведу до ума, — покачал головой Яшка и озорно подмигнул Аверкиеву.

— Да нет, это дело могу только я доделать, — нахмурил тот лоб озабоченно.

Он достал из кармана желтый конверт, надпись на котором гласила «Не вскрывать. Вручить лично подполковнику Аверкиеву!», и спросил:

— Знаешь, что в нем?

— К-конечно, — ответил Яшка, бледнея и чувствуя, как к сердцу подкатывает едва уловимая тревога. — П-приказ о передаче тобою всех своих п-полномочий мне.

— Нет, — сказал Алексей Иванович, разжимая пальцы и отпуская конверт, который медленно упал к ногам. — Этот приказ гласит, чтобы я самолично ликвидировал «врага народа», приговоренного к смертной казни.

— И э-этот ч-человек я? — прошептал потрясенно Хромой.

Его рука дернулась к кобуре с пистолетом.

— Не спеши, патроны отсутствуют, — ухмыльнулся Алексей Иванович. — Я их вытащил ночью, когда ты дрых сном младенца.

— Постой, это какая-то ошибка! — воскликнул Яшка с отчаянием. — Ты прочитал, наверное, не тот приказ?

— Приказ тот и адресован лично мне! — отрезал Аверкиев так грозно, что по телу Хромого пробежал мороз.

— Обожди, не спеши, Иваныч! — взмолился Яшка. — Ты можешь сейчас по недоразумению совершить то, о чем потом сильно пожалеешь.

— Ошибка исключена, — ответил подполковник, взводя курок револьвера. — Я несколько раз перечитал приказ, который ты лично привез и вручил мне! Единственное, о чем я сейчас сожалею, что не исполнил его до того, как ты бессовестной ложью принудил Калачева убить себя!

— Но я… — Яшка осекся, прочтя в неумолимых глазах Аверкиева свой приговор. — Я…

Грянул выстрел.

— Вот так-то вот, — произнес комендант, убирая револьвер в кобуру. — Приказ действительно только обязывал меня передать тебе полномочия. Но не могу я вот такому подлецу доверить судьбы людей в поселке!

Он приблизился к телу Степана и коснулся рукой его плеча.

— Спи спокойно, уважаемый Степан Аверьянович. Там, где ты сейчас, с лихвой воздаётся за все…