Пир Джона Сатурналла - Лоуренс Норфолк

— Тебе удалось завлечь сюда его величество, — улыбнулся главный повар.

Во внешний двор прибывали подводы с брусьями и досками. Артели работников деловито сновали взад-вперед. От родника на Верхнем лугу вниз по склону поползла длинная вереница спин, щетинящихся кирками и лопатами. Во вновь вырытый пруд, обложенный сланцем, с журчанием устремилась вода из подведенной к нему канавы. Подчиненные мастера Джослина разгружали ясеневые доски и дубовые брусья, устанавливали под нужным углом друг к другу и сколачивали. По одной стороне двора протянулся каркас барака. Мужчины карабкались по приставным лестницам и лазили по балкам, прибивая внахлест вязовые доски. Такое же сооружение выросло впритык к конюшне.

— Что они хотят сделать? — подивился Адам. — Заново отстроить всю усадьбу?

— Ко времени, когда прибудет король, она будет больше походить на Каррборо, — откликнулся Финеас.

В садах старухи из Кэллок-Марвуда пололи клумбы под надзором Мотта, а младшие садовники приводили в порядок разросшиеся живые изгороди, подрезая и переплетая ветви. В доме работники красили стены, спешно возводили перегородки и навешивали новые двери. Кипучая деятельность не коснулась только Солнечной галереи и Восточного сада с оранжереей. По приказу миссис Гардинер служанки шили занавеси, проветривали постельное белье, развешивали во дворе на веревках затхлые одеяла. Мистер Паунси крупным шагом расхаживал взад-вперед по коридорам, сопровождаемый стайкой клерков в зеленом, таскающих за ним счетные книги, перья с чернилами и раскладной столик, которым мистер Паунси пользовался как переносной конторкой. С первым снегом все работы остановились, но ко времени, когда Джош Пейлвик нанес свой ежегодный визит, во втором внешнем дворе уже возвышался барак.

— Так, значит, в Бакленд приезжает король? — спросил погонщик.

— Похоже на то, — ответил Джон.

— По всей долине только и разговоров что об этом. — (Мул позади Джоша стукнул копытом.) — И ее величество тоже? Неужто правда?

Джон кивнул. Вокруг него кипела возбужденная суета, но, даже находясь в самой ее гуще, он помнил слова Сковелла и про себя удивлялся, что за дело Джошу Пейлвику до королевского визита. Если пир принадлежит повару, какая разница, кто съест пиршественные блюда? Ведь король сидит, жует и глотает точно так же, как любой другой смертный. Однако Сковелл, похоже, тоже заразился общим лихорадочным возбуждением и теперь часами просиживал за закрытыми дверями с Вэнианом, Андерли, Роосом и Генри Пейлвиком, обсуждая с ними меню и последовательность блюд.

Подряд на поставку говядины заключили со скотоводами из Саутона, а бочки с морскими угрями и сельдью заказали в Столлпорте. Когда вышел в свет очередной выпуск «Mercurius Bucklandicus» с рисунком королевской свиты, торжественно выезжающей из Лондона, все в доме засуетились с новой силой. На своем командном посту в дверях Большого зала мистер Паунси размышлял над списками секретарей и хранителей печатей, клерков-письмоводителей и королевских стражников. Кто выше по званию, клерк Малой Сумы или джентльмен-грум, ломал он голову. Насколько важная особа Хранитель Короба или Подготовитель Воска? В тревожных фантазиях мистера Паунси епископов усаживали рядом с дамами, а герцогов втискивали между йоменами. А вдруг «высокий» стол рухнет, с замиранием сердца думал мистер Паунси. А вдруг источник на Верхнем лугу пересохнет? А вдруг придворные, которым не достанется кроватей, погонятся за ним по коридорам, размахивая разрезными шелковыми рукавами?..

— Одних у меня в списках вообще нет, — пожаловался он сэру Сачервеллу, разглаживая на балюстраде листок и просматривая имена; в Большом зале за ними работники снимали со стены и полировали старинные мечи; раздраженные плотники заколачивали под помост со столом ненужные дополнительные опоры. — А другие появляются по несколько раз.

По дороге между усадьбой и Каррборо носились взад-вперед посыльные. За неделю до предполагаемого прибытия его величества, когда мистер Паунси уже начал верить, что вполне владеет ситуацией, на подступах к усадьбе показался лес знамен, которые развевались над фургонами и телегами, с грохотом въезжающими в ворота. По обеим сторонам от колонны неспешно рысили конвойные всадники, вытесняя на обочину местные повозки. В Бакленд прибыл королевский вещевой обоз.

На лугу рядом с новыми бараками один за другим выросли шатры, над которыми взвились королевские знамена, и под конец стало казаться, будто там стоит на якоре целая флотилия с трепещущими на ветру парусами и флагами. Поставив своих лошадей в конюшню, обозные конвоиры с важным видом разгуливали по двору, а скучающие стражники-йомены слонялись между палатками. В числе последних подъехал высокий мужчина с хохолком темных волос надо лбом и тщательно завитыми усами, распекающий на все лады дюжину своих подчиненных. Все они были в темно-синих дублетах с серебряным шитьем.

— Это оскорбительно! — вскричал он с сильным французским акцентом, обводя глазами двор. — Это унизительно! Нам положены кровати. И белье. Чистое белье! — Он взглянул в сторону конюшен и проорал проходящему там помощнику конюха: — Чистое белье!

Мистер Паунси наблюдал за ним, оцепенев от страха.

— Это служащие Кухни Королевы, — сообщил сэр Сачервелл.

— Но у нас есть своя кухня. И повара есть. Много поваров…

— Нет-нет-нет. — Сэр Сачервелл отрицательно помахал ладонью. — Это не повара как таковые, а придворные джентльмены, состоящие при кухне ее величества. Вон тот с усами — паж Кипятильни. Толстяк позади него — джентльмен-дегустатор. Правда, дегустирует он не больше, чем кипятит усатый или стряпают остальные из них.

— Тогда чем же они занимаются?

— Просто сопровождают.

Все просто сопровождают, размышлял мистер Паунси. Их величества покинули Элминстер, уведомили стюарда нарочные из Каррборо. Они решили принять целебные ванны в Саутоне, стало известно на следующий день. Венценосные супруги направляются к Туэ, сообщил мистеру Паунси очередной посыльный. Другой принес известие, что они уже в одном дне пути. Нет, в трех днях, доложили позже. Стоя на своем посту, мистер Паунси вдруг поймал себя на том, что поминутно устремляет напряженный взгляд на ворота, словно надеясь таким образом ускорить появление монаршей четы.

— Наша участь — ждать и уповать, — раздался низкий голос позади него. — Пускай на одного лишь Бога.

Мужчина в богатом плаще из серо-голубого меха улыбался мистеру Паунси странной, кривой улыбкой. Но его немигающие глаза смотрели холодно, и стюард почувствовал себя неуютно. Сэр Сачервелл быстро поклонился.

— Представляю вам своего господина, — сказал он мистеру Паунси. — Сэр Филемон Армсли.

Вовсе он не улыбается, понял стюард, приглядевшись. Один угол рта у него оттягивал вверх сморщенный красный шрам, тянувшийся почти до уха.

— Память о битве при Ла-Рошели. — Сэр Филемон дотронулся до бугристого рубца. — Один из кавалеристов кардинала решил, что рот у меня узковат, надо бы расширить. Я сам зашивал. Никогда не ладил с иголкой и ниткой. — Он огляделся вокруг. — Сегодня король ночует в Каррборо. Передовой отряд выступит сразу после утренней службы. Его величество будет здесь завтра к полудню, если дороги не подведут. Здесь все готово?