Пир Джона Сатурналла - Лоуренс Норфолк

— Леди Лукреция!

Так вот он, знаменитый Пирс, подумал Джон. Длинное бледное лицо венчал широкий мягкий берет из малинового бархата. Разрезные рукава камзола были отделаны зеленым шелком, в тон чулкам, плотно облегающим ноги. Блестящие башмаки с пряжками осторожно ступали по сырой траве. Нос юноши словно стекал по лицу тонкой струйкой и разбухал над губами подобием крупной капли. Пирс остановился и кинул брезгливый взгляд на линялый, весь в застарелых пятнах дублет Джона:

— Ступай прочь.

Джон отвесил поклон Лукреции. Цапля на другой стороне пруда сделал то же самое. Но когда Джон повернулся, чтобы уйти, девушка резко промолвила:

— Я еще не закончила разговор с моим слугой, лорд Пирс.

Джон снова поднял глаза. Благородная бледность Пирса, разглядел он, достигнута с помощью пудры. А под ней лицо у него землистое, и нос покрыт красной сосудистой сеткой. Глаза юноши сузились.

— Я приказал ему удалиться.

— Но он мой слуга, — возразила Лукреция. — А я такого приказа не отдавала.

Джон стоял между ними.

— Ваш слуга? — Щеки Пирса под слоем пудры медленно покраснели под стать носу. — Поваренок?

— На самом деле, лорд Пирс… — Лукреция вновь заговорила ледяным тоном, — мистер Сатурналл — повар.

— Повар? — Пирс с деланым изумлением вскинул брови, разглядывая смуглое лицо и густые черные волосы Джона, потом презрительно скривил губы. — Но он больше похож на обезьяну, нежели на повара. Вы не находите, миледи?

Сомнение прочертило морщинку на лбу Лукреции. Заступиться ей за Джона или все же согласиться с Пирсом? Она нахмурилась сильнее, но, прежде чем успела сделать выбор между двумя равно неприятными вариантами, издали донеслись возгласы привратников. В ворота въехали шесть всадников в ливрейных костюмах, первый из них высоко держал голубое знамя с вышитыми на нем желтыми львами. Глаза Лукреции расширились.

— Не королевское ли это знамя? — спросила она.

— Оно самое, леди Лукреция, — подтвердил Пирс.

— Здесь, у нас?

— Под ним разъезжает сэр Сачервелл Корниш, который занимается делами короля, — продолжал Пирс. — По поводу его визита я и желал поговорить с вами. Наедине. — Он волком посмотрел на Джона.

Лукреция не терпела никакого противодействия своей воле, знал Джон. Он ожидал какой-нибудь резкости с ее стороны, но неожиданно в голосе девушки послышались новые возбужденные нотки.

— Делами короля? Какими делами?

От ее раздражения не осталось и следа, она жадно впилась глазами в Пирса.

— Сэр Сачервелл Корниш — стюард сэра Филемона Армсли, — надменно сообщил молодой Кэллок.

Тот самый гость сэра Уильяма, вспомнил Джон. Который должен отведать состряпанный им десерт.

— Всего лишь стюард? — разочарованно протянула Лукреция.

Пирс удостоил ее снисходительной улыбкой:

— Ну конечно, вы же не бывали при дворе. Сэр Сачервелл не простой стюард. Сэр Филемон, его господин, занимает пост камергера Королевской Спальни и вдобавок входит в «белый штат» Гофмаршальской конторы.

— Гофмаршальской конторы?

— Именно. Мы с ним несколько раз обменивались приветствиями. Сэр Филемон командует целыми армиями.

— Армиями? — изумилась Лукреция. — Какими армиями?

Улыбка Пирса стала шире.

— Армиями слуг, моя дорогая леди Лукреция. Мушкетеры сэра Филемона — это камердинеры. Его пикинеры — пажи. А самый надежный лазутчик — сэр Сачервелл. Разумеется, сэр Сачервелл намерен исполнить здесь и свои непосредственные обязанности стюарда. Пересчитать ложки и обследовать комнаты. Продегустировать вино из бочек в погребах и отведать кушаний с ваших кухонь. Возможно, он попробует и творения этого вашего повара. Будем надеяться, они будут соответствовать требованиям.

Они оба посмотрели на Джона.

— Чьим требованиям? — спросила Лукреция и уставилась на Джона так, словно ответ крылся в его облике.

Джон принял холодный вид. Пирс одарил девушку милостиво-покровительственным взглядом.

— Я узнал кое-какие сведения, когда был при дворе в последний раз, — небрежно промолвил он. — Если сэр Филемон получит от своего стюарда благоприятный отзыв и сам даст настоятельную рекомендацию, тогда, полагаю, появление здесь сэра Сачервелла предвещает скорый визит его величества.

Лукреция недоуменно сдвинула брови, потом до нее дошло. Рот у нее приоткрылся, лоб разгладился, и на лице изобразился простодушный восторг. Наверное, все-таки есть сорт сахара, способный подсластить ядовитый нрав Лукреции, подумал Джон.

— Король? — восхищенно выдохнула девушка. — К нам ожидается король?

* * *

Слух о предстоящем визите дал служанкам в чердачном этаже обильную пищу для пересудов. В задних гостиных домашние клерки серьезно обсуждали вопросы этикета. Кухня гудела, взбудораженная новостью.

— Мой дедушка однажды видел короля, — сказал Финеас Кампен, потянувшись за пивным бальзамом, который хранился на полке над очагом. — Он проезжал в карете через Саутон. Он там лечился водами, и у него после этого болотную лихоманку как рукой сняло. У дедушки то бишь. Только оттого, что короля увидал.

— Но король-то был другой, верно? — спросил Адам Локьер, отбивавший куски баранины плоскостью мясницкого ножа.

Симеон Парфитт вертел головой туда-сюда, проворно ощипывая гуся.

— Какая разница? — раздался от двери голос Альфа. — Король — он и есть король, говаривала моя сестренка. Не важно, кто именно.

— По-твоему получается, и ты мог бы быть, — насмешливо бросил Льюк Хобхаус, входя в кухню.

— Я слыхал про одного сапожника в Элминстере, — сказал Колин, работавший у стола рядом со стойкой для подносов. — Как-то раз к нему в мастерскую зашел оборванный нищий. Без шляпы, в протертых до дыр башмаках. Ну, сапожник починил ему обувку задаром, а голодранец возьми да окажись переодетым королем. Больше тому сапожнику ни разу не приходилось браться за шило.

— Кто тебе наплел такое? — вскинулся на него Льюк. — Калибут Пардью? Да на каждого сапожника приходится добрая сотня лордов. И все до единого тянут деньги из короля.

Джон, находившийся в другом конце кухни, вспомнил картинку в «Mercurius Bucklandicus», купленном Беном Мартином. Мужчина с печальными глазами, в великолепной шляпе. Тут у подножия лестницы возник Квиллер.

— Обмениваются тостами, — доложил он.

Мастер Сковелл кивнул, и Джон обернулся, ища взглядом последнее блюдо: свой блестящий прозрачный «Танталов пруд». Когда Квиллер унес десерт наверх, он представил, как сэр Сачервелл взламывает сахарную глазурь и выуживает из глубин сладкие сокровища. А Лукреция наблюдает за ним. И Пирс тоже.

«Блюдо, достойное короля» — таковы были слова сэра Сачервелла, как впоследствии передал Джону мастер Сковелл. Придворный вельможа поднялся с места и выразил свое одобрение, потрясая вилкой, на зубце которой болталась крохотная леденцовая корона.