Ликвидатор. Откровения оператора боевого дрона - Кевин Маурер

Аль-Асад — вторая по размеру авиабаза в Ираке — была в провинции Анбар главным авиаузлом. На ее территории имелись закрытый бассейн, крупный армейский магазин (что-то вроде «Уолмарта» для военных) и несколько закусочных американских сетей быстрого питания. Она резко контрастировала с базами Кэмп-Фаллуджа и Эр-Рамади, где грязь пропитана соляркой.

С Костоломом я встретился в подвале старого административного здания, которое выполняло функцию штаба. Мы разговаривали, сидя за белым складным столом для пикников в тусклом свете голых лампочек. Временами, когда артиллерия открывала ответный огонь по позициям минометных расчетов повстанцев, свет тускнел, а сверху на нас сыпалась пыль.

Марк, майор Корпуса морской пехоты США, выглядел гораздо старше меня. Возможно, он был и моложе, однако что-то его явно тяготило, из-за чего майор казался старше своих лет. Он ежился на стуле, словно пытался уменьшиться в размерах.

Мы неторопливо разобрали все действия в Эль-Каиме. При себе у меня были кое-какие слайды, демонстрирующие, чем мы занимались, находясь над целью. По ходу просмотра Марк кивал, однако в глазах его застыла боль.

— В том сражении я убил больше 1600 человек, — произнес он. — Все они были плохими парнями.

Марк произнес «плохими парнями» таким тоном, будто искал оправдания своим действиям, подтверждения того, что тогда он все делал правильно. Пусть он и не нажимал на гашетку лично, но все равно чувствовал свою ответственность. Всякий раз как Марк упоминал тот бой, он неизменно повторял эту обращенную к самому себе мантру про плохих парней.

Ближе к концу нашей встречи я рассказал о своей службе. Когда Марк узнал, что я пилотирую «Хищников», у него загорелись глаза.

— Серьезно?! — воскликнул он. — Тогда с меня пиво, приятель.

— Это почему?

— Вы, парни, задали там жару, — ответил он, снова оживившись. — В ходе «Стального занавеса» «Хищники» уложили по меньшей мере 1400 боевиков.

Цифры повергли меня в шок, и я честно в этом признался. Я и подумать не мог, что мы убили так много людей.

Молва о том, что я пилот «Хищника», быстро разлетелась по базе. Незнакомые парни приглашали меня выпить с ними пива, даже если оно было безалкогольным. На меня свалилась слава, которой я не ожидал. Я не знал, что с ней делать. В конце концов я решил просто отмахиваться от похвалы и отвечать что-то вроде: «Наша работа — сохранять вам жизни, парни».

При этих словах морпехи неизменно улыбались. Хотя я несколько смущался, все же мне льстило, что из всех средств воздушного прикрытия они отдавали предпочтение именно «Хищнику». Я понимал, что вечно так продолжаться не будет. Но сейчас «Хищник» мог купаться в лучах своей пятнадцатиминутной славы.

Перед тем как покинуть базу, мы заскочили в часть «Скан-Игл» посмотреть, на что способен летательный аппарат еще меньшего размера. «Пионеров», имевшихся у морпехов в наличии, было недостаточно для покрытия всей провинции, поэтому они привлекли к работе маленькие беспилотники «Скан-Игл».

Эскадрилья занимала заброшенный капонир от «МиГ-21» в дальнем конце аэродрома. Бетонный бункер был рассчитан на три истребителя, каждый из которых размещался в своей индивидуальной нише. После того как «МиГи» убрали, эскадрилья поставила вместо них небольшие жилые модули. Модуль в первой нише служил жилым помещением, в среднем размещался оперативный пункт, а дальний отсек содержал столовую и комнату отдыха.

Над бункером стояла хижина с гамаком и верандой, которую соорудил старый, сурового вида подполковник, служивший в Корпусе уже двадцать восьмой год, из фанеры и брусьев, собранных по всей базе.

— Единственный дом для престарелых, который я заслужил себе на старости лет, — сказал мне командир эскадрильи, когда мы сидели с ним на крытой веранде площадью с пару квадратных метров.

Если «Пионер» — среднеразмерный беспилотный авиационный комплекс, то «Скан-Игл» приближается к классу «мини». Примечательно, что он вообще не имеет опорного шасси. Экипажи запускают летательный аппарат с катапульты, а садится самолет, цепляясь за натянутый трос закрепленными на законцовках крыльев крюками. Обычно «Скан-Иглы» патрулировали территорию от Эль-Каима до Эль-Хадиты. В день моего визита летательный аппарат наблюдал за ветхим заброшенным мостом. Его опоры и пролеты несли на себе многочисленные следы разрушений, а изуродованное дорожное полотно было сплошь усеяно выбоинами и обломками. Судя по автомобильным следам, водители сторонились моста, объезжая его по высохшему руслу реки, из чего я сделал вывод, что проезд по мосту небезопасен.

— Что-то далековато этот мост от проторенной дорожки, — заметил я оператору.

Экран системы слежения указывал, что мост находился в нескольких километрах от реальных маршрутов движения транспорта.

— Его используют мятежники, — ответил мне пилот-контрактник.

В районе моста не было видно ни одной живой души.

— Ладно, спрошу: как используют?

— Какой-то идиот загрузил в сеть инструкции по подрыву мостов, — пояснил пилот. — И теперь мятежники последние несколько месяцев каждую ночь на нем упражняются.

— Упражняются?

Взрывы объясняли разрушения на мосту.

— Подрывники из них так себе, — с улыбкой заметил пилот.

— Понятно…

В это время года вечер наступал рано, а вместе с ним и холодало. Когда мы сели ужинать, на капонир падали длинные черные тени. Еда, против моих ожиданий, оказалась вполне сносной. Мороженое и вовсе было отличным. Однако мне показалось странным, что на ужин пришло очень мало пехотинцев.

После ужина я спросил у одного из морпехов, где находится туалет.

— За пределами летного комплекса, рядом с казармами.

— Спасибо, — улыбнулся я и пошел в указанном направлении.

— На вашем месте я был бы осторожнее, — крикнул мне вслед пехотинец.

Я остановился.

— В каком смысле?

Солдат кивнул в сторону линии ограждения неподалеку.

— Пару недель назад боевики незаметно подкрались к базе, — пояснил он. — Когда стемнело, они выпустили ракету и изрешетили сортир.

— Серьезно?

Морпех указал на постройку, стоящую от нас метрах в ста. Это был контрольно-пропускной пункт при въезде на стоянку самолетов.

— Нигерийские охранники, которые там служат, настаивают, что им надо освещать прожекторами все приближающиеся машины. Ночью наше строение единственное, которое видно из-за колючки.

— А с ракетой что случилось?

— Разорвалась неподалеку от сортира, и его здорово посекло осколками. Взрывная волна была такой силы, что всех с кроватей сбросило на пол.

— Да неужто? — воскликнул я с некоторой долей недоверия.

— Парни уже несколько недель не ужинают, потому что не хотят использовать отхожее место после наступления темноты.