Молодой Сталин - Саймон Себаг-Монтефиоре

Эти рассказы о воображаемых, но смелых военных операциях говорят о многом: Сталин, хваставшийся, что уже водил людей в бой, всегда считал себя “человеком военным”, настоящим верховным главнокомандующим – об этом писала его дочь Светлана. Однажды дядя Сосо будет играть уже по-настоящему, командуя десятимиллионными советскими армиями, которые возьмут Берлин. Но его военное образование ограничивалось этими оловянными солдатиками.

Из похищенных денег финансировались сталинские газеты. Их печатали в тайной большевистской типографии в Авлабаре, и это обходилось недешево. Сталин редактировал их и писал статьи под псевдонимами Бесошвили (сын Бесо) и Коба.

Монаселидзе пишет: “Я хорошо помню, как Сосо поручил Махарадзе [своему соредактору] написать две статьи и принести их в типографию назавтра к девяти утра, но тот появился только в полдень и сказал, что еще не дописал. Сосо пришел, спросил, почему задерживается выпуск газеты, я объяснил. Он стиснул зубы, сунул в рот сигарету и набросился на Махарадзе с проклятиями… Затем Сосо вынул статьи из собственного кармана, и мы их напечатали”. Он на всякий случай написал статьи сам.

Сталин “был прекрасным организатором”, уверен Монаселидзе, “и очень серьезно относился к делу, но выходил из себя очень редко. У Сосо часто даже не было денег на сигареты. Однажды ночью его впустила Като. Он показал мне, что принес свежие овощи, огурцы, вареные баранью и свиную головы и две бутылки красного вина”.

– Давай-ка попируем! – воскликнул Сталин. – Партия выдала мне жалованье – десять рублей!

Революция коснулась и доброй Като, жившей в штаб-квартире модниц и террористов: в день, когда казаки убили на Эриванской площади студентов и рабочих, она тоже там была. Ее сестры боялись, что она убита, но нашли ее живой: она помогала раненым – площадь была похожа на настоящее поле боя.

У Сталина и Като начался роман. Даже находясь в бегах, он приходил к мадам Эрвье на свидания с возлюбленной. Во время одного такого свидания к дому подошел жандармский лейтенант Строев с двумя немецкими овчарками. Мадам Эрвье вбежала в комнату и предупредила влюбленных. Сосо выпрыгнул из окна – хотя, скорее всего, жандарм просто хотел заказать новую форму. Сталин обожал такой риск. Он так часто приходил в гости к своей подруге-меньшевичке Минадоре Торошелидзе после наступления темноты, что ее свекровь забеспокоилась о репутации невестки.

– Что же поделать? Если меня увидят днем, то схватят, – смеялся Сталин. Именно в разговорах с Минадорой он называл себя “некто в сером”3.

15 апреля полиция накрыла авлабарскую типографию, самое драгоценное сокровище партии: кто-то оказался предателем. Враги Сталина, меньшевики, обвиняли его в том, что двойным агентом был он; в большинстве биографий эта версия считается истинной. Но действительно ли он выдал типографию?

В марте 1906 года Сталин был на партийной конференции в Тифлисе и Баку. На нем было “огромное пальто, лицо с резкими чертами заросло бородой – он был сама резкость – и разноцветный клетчатый шарф, напоминавший еврейский талис[94]; еще – котелок”. После конференции меньшевик Ражден Арсенидзе утверждал, что Сталина арестовали, но затем по непонятной причине отпустили. “Я могу категорически заверить, что Сосо был отпущен из жандармского управления и в Метехском замке не появлялся, – писал Арсенидзе. – Торжественная встреча в тюрьме с аплодисментами… это приятная фантазия самовлюбленного рассказчика. <…> Ходили бесконечные слухи… [о его] предательстве”.

Сталина после конференции действительно арестовали, возможно, поместили в другую тифлисскую тюрьму, например Ортачальскую, а затем выпустили. Скорее всего, он подкупил жандармов похищенными деньгами: жандармы и так не знали точно, кто он такой. Но подобные обвинения с легкостью липли к нему, потому что он был груб, самолюбив и профессионально ходил по самому краю. Нет ни одного доказательства его предательства – и есть большой пробел в его биографии.

Говорили, что его арестовали во время рейда в Авлабаре, но на самом деле 15 апреля Сталин был далеко: он находился в долгом и хорошо задокументированном путешествии, за тысячи миль от Грузии – в Швеции4. Приблизительно 4 апреля 1906 года Сталин уехал в Стокгольм, чтобы снова повидаться с Лениным. Он прибыл в Швецию после довольно комичного путешествия, пережив кораблекрушение и приняв участие в политической драке на борту.

Сначала он отправился на поезде в Петербург, оттуда – в финский город Ханко. В компании примерно сотни человек он сел на пароход “Ойхонна”, шедший в Стокгольм. Среди пассажиров был также Красин, а еще – цирк: клоуны и дрессированные лошади. Чванливые меньшевики хотели на свои деньги купить билеты в первый класс, а неотесанных большевиков отправить в третий. Делегаты перепились и кинулись друг на друга с кулаками; участвовали ли в потасовке клоуны, неизвестно. Морской воздух придал революционерам воинственности.

В довершение всей этой комедии уже в гавани “Ойхонна” потерпела крушение. Подоспело спасательное судно “Солид”, но ничего не смогло сделать. Сталин в спасательном жилете провел ночь на тонущем корабле.

Наконец помощь пришла, пассажиров погрузили на другой пароход, “Велламо”, который и доставил их в Швецию.

По прибытии в Стокгольм Сталину пришлось зарегистрироваться в полицейском участке. Здесь с ним побеседовал пышноусый офицер шведской криминальной полиции Бертил Могрен, часто охранявший короля Оскара II. Могрен записал, что Сталин “низкого роста, худощав, волосы и борода черные, рябой, с большим носом, одет в серое пальто-ольстер и кожаное кепи”. Сталин сказал, что он – “журналист Иван Иванович Виссарионович, разыскивается [российской] полицией”, переделав таким образом свое отчество в фамилию. Также он назвал Могрену новую дату рождения: 21 декабря 1879 года. При себе у него было 100 рублей. Он сообщил, что пробудет в Стокгольме две недели и будет жить в скверной гостинице “Бристоль” возле вокзала (сейчас она снесена), а затем отправится в Берлин.

Четвертый съезд РСДРП, открывшийся 10 апреля, был гораздо важнее финской конференции: 156 делегатов представляли большевиков, меньшевиков, польских социалистов и еврейских бундовцев. Большинство меньшевиков были грузинами; они превзошли большевиков числом. Среди шестнадцати грузин оказались Жордания, Исидор Рамишвили и Уратадзе, сидевший со Сталиным в Кутаисской тюрьме; Сталин же был из них единственным большевиком.

В Стокгольме он познакомился с многими[95], кто потом сыграет роль в его продвижении к власти. В гостиничном номере он жил с металлургом, конным почтальоном и франтом из рабочего класса, любившим рубашки с отложным воротником и бальные танцы, – Климентием Ворошиловым. Впоследствии он станет наркомом обороны, маршалом и соучастником расправы с советской военной элитой в 1937 году. Светловолосый, розовощекий и голубоглазый Ворошилов был очарован “веселым и жизнерадостным” Сталиным, “сгустком энергии”. Сталин любил, сидя на кровати, читать наизусть стихи.