Молодой Сталин - Саймон Себаг-Монтефиоре

На следующий день на Каспии рванула пропитанная керосином пороховая бочка – Баку. Рванула в прямом и переносном смысле. Армяне под предводительством хорошо вооруженных дашнаков решили отомстить за февральские погромы и устремились за город, где вырезали азербайджанцев целыми деревнями. Вскоре загорелись нефтяные скважины. В России началась череда диких погромов, в которой погибло 3000 евреев – страшнее всего было в Одессе.

Сталин работал на тифлисских бульварах. “На улицах собирались толпы демонстрантов. Они размахивали флагами революции и свободной Грузии. Перед зданием Оперы собралась огромная толпа – под светящимся изумрудно-зеленым небом люди пели песни свободы”, – вспоминает Иосиф Иремашвили. “Возбуждение было так велико, что одна богато одетая дама сняла с себя красную юбку, и получился импровизированный красный флаг”, – рассказывает другой участник событий. Иремашвили заметил своего знакомца Сталина. “Я увидел, что он забрался на крышу конки и жестикулировал, обращаясь к толпе”. Но Сталин был не столь восторжен – он испытывал недоверие к царским уступкам. Стоит шатнуть прогнивший трон чуть сильнее, и он наверняка рухнет окончательно.

Дума была “отрицанием народной революции”, – писал Сталин. “Разбить эту ловушку… беспощадная борьба с либеральными врагами народа – вот что нам нужно теперь”. Император потерял страну – чтобы вернуть ее себе, он должен был “вторично завоевать необъятную Россию”3.

Сталин и его друзья Сванидзе и Аллилуевы жили в особое время. Наместник контролировал только центр Тифлиса и свои гарнизоны. О том, что происходило в остальном городе, пишет Анна Аллилуева: “С винтовками проходят рабочие по улицам. Это дружинники… В их рядах шагают новые друзья. На низких поджарых лошадках появлялись они на окраинах Тифлиса. Мы всегда останавливались, любуясь ловкостью всадников. <…> У них повязанные башлыками головы, они в бурках и высоких мягких сапогах. Это пастухи и крестьяне пришли с гор…”4 Сосо торжествовал. “Революция гремит! – писал он. – Вновь раздался клич храбрых, вновь зазвучала затихшая жизнь”5.

Джибладзе был предводителем меньшевистских дружин. Сталин, Цхакая и Буду Мдивани руководили большевиками. Фракции союзничали, каждая контролировала свои рабочие районы6. Тифлисские пригороды “оказались в руках вооруженных рабочих”, – писал Троцкий. В Дидубе и Надзаладеви царила такая свобода, что эти районы прозвали Швейцарией. Но даже теперь, через год после “Кредо”, Сталин склонялся к грузинскому варианту марксизма, за что его критиковали в Объединенном комитете. Один из кутаисских подручных Сталина, яростный Серго Кавтарадзе, вышел из себя и назвал Сталина предателем.

“Я не хочу с тобой ссориться. Поступай как знаешь!” – спокойно ответил Сталин. Затем он зажег сигарету и не мигая посмотрел Кавтарадзе в глаза. Вероятно, именно тогда, после этого заседания, они подрались. Кавтарадзе запустил в Сталина лампой[85]7.

Сестры Сванидзе организовали театральное представление; сборы шли на нужды радикалов. Они с гордостью представили Сталина Минадоре Торошелидзе – та была под впечатлением от его речи. “Товарищи, – произнес Сталин. – Вы думаете, мы победим царя голыми руками? Никогда! Нам нужно три вещи: первая – оружие, вторая – оружие и третье – оружие!” Он начал добывать оружие. “Одной из его первых акций – и самой дерзкой – было ограбление среди бела дня трех тифлисских арсеналов, – пишет Давришеви. – В то время вооружались все, неважно какой ценой!”8

Резня в Баку и погромы в Одессе накалили обстановку в Грузии. Сталин носился между Баку и Тифлисом – в обоих городах люди пытались штурмовать тюрьмы. Казалось, что революция вот-вот победит. В Петербурге совет во главе с Троцким бросил вызов царю и объявил себя параллельным правительством[86]. В Москве большевики устроили крепость из большой фабрики на Пресне. Но царь готовился к мести: он поддерживал националистов-черносотенцев – антисемитов, которые организовали собственные боевые бригады и по всей России убивали евреев и социалистов. В фаворе были жестокие генералы, войска пришли в боеготовность. Император приказал генерал-майору Алиханову-Аварскому разбить в Грузии гурийских крестьян и чиатурских горняков: за дело взялись казаки.

22 октября черносотенцы убили семерых грузинских школьников из Первой мужской гимназии. Разгорелся бой, погиб сорок один человек, шестьдесят пять были ранены. Террористы Сталина постоянно нападали на казаков и черносотенцев9.

22 ноября на Армянском базаре в Тифлисе завязалась перестрелка между армянами и азербайджанцами. Погибло двадцать пять мусульман. Сталин и социал-демократы приказали своим подручным разнять врагов – они думали, что бойню спровоцировала охранка. Тифлис, как писал Троцкий, “кипел котлом” и был на грани гражданской войны. Отчаявшийся наместник признал, что потерял всякую власть над городом, и выдал меньшевику Джибладзе 500 винтовок для усмирения враждующих. Боевые дружины прекратили бойню, но вернуть оружие отказались.

Давришеви заметил, что большевики не принимали в этом участия: без Сталина Камо не мог решить, что делать. Во время этого столкновения Сталина в Тифлисе не было. Где же он был?10

Пока Николай готовился отвоевать свою мятежную империю, а революция приближалась к своему пику, Сталин отправился в Финляндию, чтобы лично познакомиться с “горным орлом” – Лениным.