Крах Титанов - Грег Фаррелл

Тейн с головой погрузился в работу: изучал секреты торговли закладными, начиная от платежных циклов и купонных ставок до особенностей фондов для досрочного погашения и «отрицательной выпуклости» (negative convexity) – это противоположность стандартной кривой, показывающей зависимость цена/доход, которая используется при анализе портфеля закладных.

Торговля закладными находилась в ведении подразделения фиксированного дохода компании, и руководитель этого направления Джон Корзайн, впоследствии избранный сенатором от Нью-Джерси и губернатором Садового штата, сильно заинтересовался Тейном, уроженцем Иллинойса. В Goldman Sachs, куда нанимали только самых лучших финансистов с самыми светлыми головами, окончивших самые лучшие бизнес-школы, умными были все, поэтому возможность стать партнером зависела от прибыли, которую сотрудник приносил фирме, или от интереса, который к нему проявлял один из главных партнеров. Пользуясь поддержкой Корзайна, Тейн взлетел по карьерной лестнице и стал партнером в 1982 году, а несколько лет спустя – казначеем банка.

В Goldman Sachs уже давно существует традиция – переход старших партнеров на государственную службу. В 1992 году Роберт Рубин почувствовал, что его время пришло. Он стал членом команды губернатора Арканзаса Билла Клинтона и помог кандидату в президенты создать программу для быстрого восстановления экономики, переживающей спад. Лозунг предвыборной компании Клинтона – «Это экономика, дурачок» – вырос из убеждения Клинтона, что избирателям нужен сильный лидер, который бы занялся созданием рабочих мест, экономическим ростом и сбалансировал федеральный бюджет.

После неубедительной победы Клинтона над президентом Джорджем Бушем Рубин покинул Goldman Sachs, чтобы стать экономическим советником президента, а впоследствии – министром финансов в его правительстве. Оставшись в одиночку на вершине компании, Стив Фридман, устав от напряжения и ответственности, связанных с самостоятельным управлением инвестиционным банком, в 1994 году объявил о своей отставке.

Эта новость потрясла руководящий комитет банка, который то и дело и вполне успешно помогал передаче руководящих полномочий в организации, но в этот раз был захвачен врасплох. После напряженного обсуждения руководящий комитет назначил Корзайна ведущим партнером, а его помощником назвали Хэнка Полсона, занимавшегося инвестиционно-банковской деятельностью в чикагском отделении компании.

Корзайн воздал Тейну должное: в 1994 году сделал его финансовым директором и членом руководящего комитета компании. Благодаря ему Тейн быстро очутился на одной из самых заметных должностей на Уолл-стрит, опередив других восходящих звезд, таких как Ллойд Бланкфейн, который руководил трейдерами. Тейн переехал на несколько лет в Лондон, где занимался инвестиционно-банковской деятельностью, что должно было подготовить его к более высоким должностям в Goldman Sachs.

В 1999 году Goldman Sachs стал публичной компанией, когда продал часть своих акций людям со стороны. Акции, выпущенные в обращение, помогли определить стоимость пакетов, которые контролировались партнерами. Тейн и другие старшие партнеры вдруг обнаружили, что они владеют целыми состояниями, более 100 миллионов долларов каждое.

За несколько месяцев до того, как компания стала публичной, руководящий комитет уволил Корзайна и назначил на его место инвестиционного банкира Полсона. Тейн и Джон Торнтон, еще один инвестиционный банкир, были младше Полсона на несколько лет. Они были назначены сопрезидентами с тем прицелом, что «оба Джона» в конечном счете станут преемниками Полсона.

В 1999 году Goldman Sachs стал публичной компанией, когда продал часть своих акций людям со стороны

Звездный час Тейна в Goldman Sachs никак не был связан с финансами. 11 сентября 2001 года он присутствовал на встрече с партнерами, и еще не было 9 утра, когда один из партнеров компании, Джон Роджерс, вытащил его со встречи, чтобы сказать, что в нескольких кварталах от здания банка произошел большой взрыв. Тогда еще не было понятно, что это угнанный самолет врезался в северную башню Всемирного торгового центра, – огромное облако дыма от взрыва окутывало квартал, где находились финансовые организации.

Генеральный директор компании Полсон летел сейчас над территорией России по направлению к Китаю. Торнтон, сопрезидент Тейна, находился в Вашингтоне.

Тейн взял на себя оперативное управление Goldman Sachs. В течение следующих 72 часов он провел компанию сквозь хаос, вызванный нападением террористов, он принимал спокойные и взвешенные решения на фоне всеобщей истерии.

Поскольку он руководил внутренней работой в компании, то знал схему и коммуникации здания. Тейн приказал отключить систему кондиционирования воздуха, чтобы песок и земля, поднятые взрывом, не попали в здание через воздухозаборные шахты. Он также приказал всем оставаться на территории банка и не присоединяться к толпам перепуганных рабочих и служащих, которые в спешке бежали из Южного Манхэттена. Тейн проигнорировал штатное расписание компании и выбрал себе помощников из людей, на которых мог положиться, независимо от должности, чтобы решать проблемы по мере их возникновения и не подвергать насмешкам руководителей, которые не могли справиться с ситуацией.

Что касается бизнеса, то Тейн перенес клиринговые операции и оформление сделок из Нью-Йорка в крупнейшие международные офисы компании в Токио и Лондоне. Во время встречи, которая проходила на Нью-Йоркской фондовой бирже через несколько дней после нападения, он поразил присутствующих, включая генерального директора Verizon, своим знанием коммутационной телефонной станции, которая обслуживала Южный Манхэттен. Мастерство в ведении закулисной деятельности компании и спокойная манера держаться помогли сплотить разрозненных сотрудников учреждения в первые, самые трудные после нападения террористов дни.

Несмотря на проявленные лидерские качества, он ничуть не приблизился к высшему посту – единственному, чего добивался. Он начал испытывать разочарование.

Два года спустя Тейн все еще был сопрезидентом, когда кризис поразил Нью-Йоркскую фондовую биржу. Члены совета директоров NYSE под предводительством босса Тейна Хэнка Полсона выдворили харизматичного генерального директора «Большого табло» Ричарда «Дика» Грассо, после того как открылась информация о том, что Грассо скопил себе 187 миллионов долларов в качестве компенсации за все время работы на бирже. Это было не к лицу человеку, возглавлявшему некоммерческую организацию, которая выполняла функции прославленной торговой площадки.

Два года спустя Тейн все еще был сопрезидентом, когда кризис поразил Нью-Йоркскую фондовую биржу

Раскрытие этого факта вызвало замешательство Полсона и некоторых других директоров, которые заявили, что они не знали всего об огромном компенсационном пакете.

В довершение к этому скандалу Комиссия по ценным бумагам и биржевым операциям также начала расследование в отношении аукционистов биржи (которых называли «специалистами») по подозрению в обмане клиентов биржи на сотни миллионов долларов.

Потеряв поддержку Полсона и остальных членов совета, Грассо ушел со своего поста, и NYSE пригласила человека со стороны – бывшего главу Citibank Джона Рида, – чтобы взять ситуацию под контроль. Работая за символический 1 доллар, Рид быстро предложил план того, как сделать работу биржи более прозрачной. Самая большая трудность для Рида заключалась в поиске постоянного генерального директора, который смог бы сделать нелегкую работу, необходимую для возвращения бирже ее былой славы.