КГБ в Афганистане - Лариса Кучерова

Колонна танков, поднимая непроглядные клубы вездесущей пыли, шла маршем по извилистой горной дороге. Раскатистый рев машин разрывал заряженную нервным ожиданием тишину. На броне уверенно, по-хозяйски расположились командиры. Вдруг под одним из танков вспыхнуло пламя, и над дорогой поднялся разбухший гриб взрыва. Тяжелый грохот ударил по горам, по колонне, по дороге, оглушил, вывел из оцепенения. Танк встал на дыбы и, разбросав по сторонам траки, замер на месте. Из люка показалась ошалевшая голова чудом уцелевшего лейтенанта. Механик-водитель шедшей следом машины, не сумев вовремя среагировать, стволом пушки прошелся по его затылку. Естественно, что черепно-мозговую травму оформили как боевое ранение. Лейтенант получил все полагающиеся льготы. Казалось бы, дело на этом и закончилось. Но тут на сцене появились сотрудники военной прокуратуры. Подняли все материалы данного дела и вынесли строго соответствующий букве закона вердикт: «Это не боевое ранение, а травма, полученная… в результате ДТП». Льготы, соответственно, сняли, в отношении же механика-водителя, совершившего наезд, возбудили уголовное дело. И таких примеров можно привести десятки, а то и больше.

О выводе

– Когда начался вывод ограниченного контингента советских войск, главной задачей военной контрразведки стало обеспечение безопасности наших частей и подразделений, т. к. во время марша войска были наиболее уязвимы.

Существует такое понятие, как подготовка марша. Как только определился маршрут, вдоль него сразу «идут» оперработники. Встречаются со своими негласными афганскими источниками, уточняют, где какие банды находятся, куда и когда они собираются идти и чего от них можно ожидать.

Конечно, всего предусмотреть было нельзя. Ведь мы не боги. Во время вывода наших войск душманы то и дело совершали нападения. Особой оригинальностью они не отличались: засады, обстрелы, минирование. После достижения договоренности с Ахмад Шахом Масудом больших боевых столкновений не было. Мы не трогали его, он – нас. Но мелкие стычки случались.

Вывод советских войск из Афганистана

Помимо душманов, определенные коррективы в нашу работу вносила и сама природа. Саланг зимой – тема особая. В это время года здесь самое распроклятое место на земле. Холод, разреженный воздух, снежные заносы, гололед. Скользкая лента дороги резко ограничивалась восьмисотметровым обрывом. Буксующие колеса то и дело норовили соскользнуть в пропасть. Такое не каждый выдерживал. Бывало, у водителей сдавали нервы, что приводило к трагическим последствиям. Поэтому «опера» через свои негласные возможности старались заранее выявить людей, не способных в силу своих психологических особенностей справиться с подобной стрессовой ситуацией. Потом через командование их отводили и заменяли на более хладнокровных и эмоционально выдержанных.

Об отношении местного населения к нашему уходу

– Большинство населения Афганистана, и это мое искреннее убеждение, провожало нас с сожалением. Все прекрасно понимали, что лучше худая стабильность, которую обеспечивали советские войска, нежели хаос и безвластие. При всех «но» наше присутствие защищало местное население от разношерстной своры банд, которые в своей постоянной междоусобной борьбе уничтожали всех посмевших оказать даже самые малые признаки неподчинения.

Простые люди, с которыми я общался, достаточно отчетливо представляли себе все плачевные последствия нашего ухода. И последующие события подтвердили самые худшие опасения.

Сожаление по поводу нашего ухода звучало не в эпизодических высказываниях, а, на мой взгляд, отражало общее настроение. Седобородые, умудренные жизнью старцы, шустрые, разговорчивые духанщики, вечно снующие по кривым и пыльным улицам пронырливые босоногие мальчишки, стайки закутанных в паранджу женщин, улыбчивые рыночные торговцы, измотанные тяжким трудом дехкане, забившиеся после утомительного дня в свои грязные и пыльные лачуги, – никто не остался равнодушным к этому событию.

Конечно, были и недовольные новой властью, и тихо ненавидевшие ее, и непримиримые борцы, и лютые враги. Эти настроения, бесспорно, присутствовали, но большинство людей наш уход повергал в уныние.

Афганское братство

– В Афганистане я встретил много замечательных людей. Это и заместитель начальника политотдела, большой ценитель и знаток родного белорусского слова подполковник Святослав Лис. И командир нашей 108-й мотострелковой дивизии, тогда еще генерал-майор Виктор Барынькин, ныне генерал-полковник, первый заместитель начальника Академии Генштаба Российских вооруженных сил. И начальник политотдела, генерал-майор запаса, а в то время подполковник Николай Иванов… Да разве обо всех скажешь, всех вспомнишь…

Дружба, рожденная в пламени афганской войны, прошла через всю жизнь. Спустя годы мне приятно осознавать, что все мы – и я, и они – принадлежим к афганскому братству. Все мы – побратимы, выполнившие свой долг перед Родиной до конца.

В. Р. Ситник на встрече с руководством военной контрразведки ХАД. Баграм. 1987 г.

Сегодня можно сколько угодно говорить о целесообразности присутствия войск ограниченного контингента в южном «подбрюшье» Союза. Я твердо убежден, что в той политической ситуации это было жестокой необходимостью.

Мы – солдаты. Наш долг – выполнять приказ. Если сегодня европейские страны задыхаются от наркотиков, то десять лет, проведенных советскими войсками в Афганистане, мы сдерживали этот смертоносный поток. Данный факт не должен оставаться незамеченным.

Они давно ушли оттуда. Но до сих пор в их сердцах саднит кровоточащий осколок прошлой войны, вновь и вновь возвращая их в узкие колодцы изгибистых ущелий, в бушующий осколочно-фугасный ад, к снежным вершинам и бурым камням, над которыми, уводя в бесконечность, сияют ледяные афганские звезды…

Они – ветераны военной контрразведки. Мужественные и отважные люди. Офицеры долга и чести.