КГБ в Афганистане - Лариса Кучерова

Война, война… Убогая, слепая странница. Вечно блуждающая по миру. Испокон веков, тысячелетиями. Алчная, ненасытная, всеми проклятая. Жадно сгребающая в свою ветхую котомку жизни человеческие. Взамен неся лишь слезы и страдания. Всем и вся, без разбора, без пристрастий. Ломая судьбы, калеча тела, переворачивая души… Но самое страшное на войне не ранение и даже не смерть. Самое страшное там – плен и бесчестие…

С самых первых дней ведения боевых действий в Афганистане для сотрудников военной контрразведки спасение пленных стало наиболее острой и важной задачей. Они целенаправленно начали заниматься освобождением захваченных душманами соотечественников задолго до говорливых правозащитников, превративших это святое дело в некое политическое шоу. Совместно со своими коллегами из службы государственной безопасности Афганистана, офицерами военной, тактической и стратегической разведки, дипломатами и армейскими командирами всех степеней контрразведчики вызволяли наших ребят из душманской кабалы. Без лишней помпезности и шума, не заботясь ни о каких политических дивидендах, они возвращали солдат, возвращали офицеров, возвращали чьих-то мужей, чьих-то сыновей, отстаивали их право на жизнь, право на счастье…

В. Р. Ситник. Кабул. 1987 год

На счету Валентина Романовича Ситника более десятка спасенных жизней. В январе 1987 года подполковник Валентин Ситник возглавил особый отдел дважды Краснознаменной, ордена Александра Невского 108-й мотострелковой дивизии, штаб которой находился в Баграме. Начальником штаба в то время был подполковник Руслан Аушев, будущий Герой Советского Союза и президент Ингушетии. Афганская земля встретила Ситника настороженно-мрачной, наполненной недобрыми предчувствиями красотой затаившегося на время мира. Здесь ему предстояла суровая проверка своих сил, своего опыта, самого себя. Проверка жестокая – «на излом». Надеяться было не на кого. Самые главные наставники – накопленный за годы службы в органах ВКР собственный опыт да война.

Об особенностях оперативной работы

– В плен, как правило, попадали либо во время боевых действий, либо по собственной беспечности, – начал разговор Валентин Романович. – Особенно на почве «купли-продажи». И к тем, и к другим подход был один: это наши люди, и мы должны сделать все возможное, чтобы вытащить их из этой беды.

Встреча однополчан. Р. С. Аушев и В. Р. Ситник. 1995 г.

Сначала оперработники, используя все имеющиеся в наличии силы и средства, получали первоначальную информацию о местонахождении человека: где, в какой банде удерживается, кто его окружает. Наиболее эффективный способ получения подобных сведений – работа с местными жителями.

Многие афганцы охотно шли на сотрудничество. У каждого из них на то были свои причины. Кто-то таким образом спасал свою семью от голода. Афганцы в основной своей массе люди очень бедные. Очень бедные! Поэтому за мешок муки, несколько десятков яиц, масло, одежду, хлеб, пару банок тушенки можно было узнать много интересного. Правда, тушенку брали только говяжью. Свинину правоверные в рот не берут. Но когда подпирал голод – ели все. Кто-то сотрудничал с нами, желая отомстить за убитых душманами родственников. Встречались и «идейные» – те, кто сознательно поддерживал новую власть и помогал ей.

Для полной достоверности полученную информацию тщательно перепроверяли, а получив подтверждение, скрупулезно анализировали все слабые и сильные стороны как главаря банды, в которой находился наш военнослужащий, так и его окружения: кто родственники, где находятся, чем или кем наиболее дорожат. Методично, по лоскуткам, по обрывкам слухов, сплетен и других разрозненных сведений собирали общее полотно их психологических портретов, в поисках наиболее уязвимой точки, своего рода «ахиллесовой пяты», на которую можно воздействовать. Ничего не упускалось из поля зрения оперсостава. Любая мелочь могла послужить той спасительной нитью, за которую можно было ухватиться.

Вся оперативная работа имеет одну специфику – она негласная. Встречи, как правило, проводили по ночам в безлюдных, уединенных местах. Во время таких ночных «прогулок» «опер», как его ни страхуй, всегда оставался один на один с опасностью. Вероятность того, что, накинув грязный мешок, в лучшем случае уволокут в горы, в худшем – отнесут отрезанную голову одному из радикально настроенных душманских лидеров, существовала всегда.

Для оперработников подобный риск был каждодневной работой. Один на один с растворившейся в темноте неизвестностью, со сковывающим тело и пытающимся парализовать волю страхом, побеждая и преодолевая его. Смелый не тот, кто не боится. Страшатся все. Смелый тот, кто справляется с этим чувством, контролирует его и, несмотря ни на что, грамотно, четко и профессионально выполняет все стоящие перед ним задачи.

История фехтовальщика

– Служил в 108-й дивизии мастер спорта по фехтованию. В плен попал по собственной глупости. Годы стерли из памяти его фамилию. Помню только, что родом был из Самарканда. Оперативная «почта» сообщила, что он находится в одной из банд, орудовавших в районе Баграма.

Стали искать выходы на ее руководителей. К нашему счастью, они не входили в число «непримиримых». Вскоре через посредников нам передали согласие выдать пленного за определенное вознаграждение. Свободу нашего солдата они оценили в несколько миллионов афгани. Деньги на проведение операции выделил командующий армией Борис Громов. Через тех же посредников договорились о месте встречи и условиях передачи…

…Место было выбрано глухое, безлюдное – в заброшенном людьми и разрушенном войной кишлаке. Серые, низенькие, прилепленные друг к другу, словно ласточкины гнезда, домишки растворялись в серой сумеречной тени… Вокруг царило запустение и тишина, изредка нарушаемая поскрипыванием раскачиваемых ветром покосившихся дверей. Ситник, начальник штаба дивизии полковник Виктор Долич и молодой переводчик Азидобах Алиев вышли на открытую площадку. Все трое – сплошной сгусток нервов и страха. При себе только личное табельное оружие. Прикрытие осталось позади. И никаких гарантий, что вернутся. Ни-ка-ких!

Из-за дувала навстречу им вышли два афганца. Невысокий, обточенный точно булыжник человек в черной чалме, в пропыленном грязном халате, опоясанном крест-накрест пулеметными лентами, выступил вперед. Голос его был глуховат и обрывист. Гордо запрокинув голову, он быстро и негромко что-то проклокотал на непонятном для них языке.

– Деньги принесли? – перевел Азидобах. Ситник молча кивнул. Советский офицер и душманский главарь долго смотрели друг другу в глаза, внимательно изучая друг друга. Аспидно-черные глаза афганца буравили контрразведчика насквозь, пытаясь проникнуть в самые потаенные закоулки сознания. Страх сковал тело и мысли офицера ледяными кандалами. Ноги, руки отказывались подчиняться, словно свинцом налились. Стряхнув оцепенение, Валентин взял себя в руки, выстраивая мысли в строгую логическую цепочку.