Мстислав Великий. Последний князь Единой Руси - Василий Седугин

– Я буду их остерегаться.

Во дворце начались приготовления к свадьбе. Однажды, когда Росава проходила по коридору, сильные руки схватили ее и затащили в одну из комнат. Оглядевшись, она увидела двух дядьев – Давыда и Глеба. Давыд был черноволосым, с набухшим носом, по которому рассыпалась сеточка кровеносных сосудиков – признак частых и неумеренных выпивок. У Глеба было светлое лицо, на нем выделялись синие глаза с неприятным прилипчивым взглядом. Оба были пьяны.

– Вот, полюбуйтесь на нее: присосалась к нашему дворцу, зараза, и ничем не оторвешь! – со злостью проговорил Давыд, страшно вращая темными глазами.

– Что вам от меня надо? – еле слышным голосом проговорила Росава; так она была напугана, когда попалась в банду разбойников. – Я никому плохого не делала...

– Эта девка, подлого рода-племени, явилась из Новгорода и захотела стать княгиней. И еще говорит, что ничего такого не замышляет!

– Я готова вернуться в Новгород хоть сейчас. Только отпустите меня! – стала умолять она их. – Вы меня можете прямо сейчас увезти, я не буду сопротивляться!

– Ишь ты, какой овечкой прикидывается! Так мы и поверили. Слышь, Глеб, она рассчитывает, что выйдет из горницы, закричит, сбегутся слуги и отнимут у нас! Как бы не так! Слуг мы отослали на рынок, этот дурачок Михаил побежал заказывать себе свадебную одежду, а княгиня еще вчера уехала в монастырь. Так что ты в наших руках, голубушка. Что захотим с тобой, то и сделаем!

– Не надо ничего со мной делать, – пролепетала она. – Лучше посадите в возок и увезите подальше от Полоцка. А там я сама пешком до Новгорода дойду!

– Дойдешь, сейчас дойдешь! – угрожающе проговорил Давыд и направился к ней. – Держи ее крепче, Глеб, мы сейчас положим ее на постельку и накроем подушкой. Пару раз дрыгнет ножками и успокоится.

– Навсегда успокоится, – подтвердил Глеб и схватил ее сзади.

И тогда она закричала, закричала от ужаса, который овладел всем ее существом. Она отбивалась и руками и ногами, но они грубо потащили к кровати. В этот момент у нее молнией промелькнула мысль: если она не спасет сама себя, то ее никто не выручит. Это мгновенье просветления и придало ей силу и смекалку. Каким-то звериным чутьем она угадала то единственное движение, которое могло избавить от убийц. Воспользовавшись тем, что правую руку не стали крепко держать (Глеб перехватывал, чтобы поудобнее взяться), она указательным пальцем ткнула в глаз Давыда. Тот взвыл и ослабил хватку. Этого мгновения было достаточно, чтобы Росава проскользнула между их ног и выскочила в дверь. Ее гнал страх смерти, поэтому действовала она так быстро и стремительно, что братья не успели перенять. Кубарем скатилась по лестнице и выскочила на крыльцо. И тут увидела, как к дворцу подъезжает возок, которым управлял Михаил. Не ожидая, когда он приблизится, опрометью бросилась к нему, вспорхнула на возок к нему и прижалась к груди.

– Что с тобой? Кто-то гонится? – встревоженным голосом спросил он.

– Нет, – еле отдышавшись, ответила она. – Просто ты куда-то исчез, и я соскучилась по тебе!

– Ну что ты! Я всего на часок отлучился.

Росава оглянулась на крыльцо. Там стояли оба брата, смотрели на них. У нее от страха сжалось сердце. Она поняла, что теперь будет трепетать при одном их виде, и решила, что никогда, ни при каких обстоятельствах не останется одна. Она всегда будет или при Михаиле, или при его матери.

Через неделю сыграли свадьбу, а еще через неделю с княгиней случился удар, и она, не приходя в сознание, умерла. Смолкли громкие голоса во дворце, все притихли, затаились, как видно, ожидая перемен. Давыд и Глеб ходили крадучись, точно кошки, загадочно улыбались и перешептывались по углам. Видно было, что чего-то затевали. На Росаву они кидали такие взгляды, что у нее холодом обдавало сердце.

По обычаю, в утренние часы князь проводил заседание Боярской думы. Раньше, когда Михаил садился на престол, место рядом с ним занимала княгиня, она всем и руководила, он же только поддакивал или кивал головой в знак согласия. Когда через десять дней после похорон князь сел на свое место, рядом с ним решительно встала Росава. Среди присутствующих бояр прошло легкое движение, но возразить никто не посмел.

– Открываю заседание Боярской думы, – произнес тихим голосом Михаил. – Какие вопросы будем обсуждать сегодня, Росава?

Все взгляды устремились на нее. Она поджала тонкие губы, насупила брови, собираясь с мыслями. Наконец произнесла чуть вздрагивающим голосом:

– Мы с князем считаем, что главным вопросом сегодня является охрана границ княжества. Воеводы за последнее время распустились, службу несут спустя рукава. Как донесли наши люди, многие крепости находятся в печальном состоянии. А ведь всем известно, что на Русь постоянно нападают половцы...

– До нас им не дойти! – нагловато подбоченившись, выкрикнул Давыд. – Сколько было половецких нашествий, но наших земель они не трогали! Так что не разумны твои речи, Росава!

– Не Росава она тебе, а княгиня! – вдруг вспыхнув, горячо проговорил Михаил. – И впредь чтобы все к ней так и обращались!

Бояре были поражены этой выходкой князя: видно, крепко любил свою супругу, раз проявил такую твердость и настойчивость. Стало быть, придется слушаться Росаву, как когда-то слушались княгиню Ульяну!

– Хорошо, княгиня, – смирился Давыд, недобро вращая белками глаз. – И все же не вижу разумности в твоих речах!

– Разумны или неразумны – это мы еще посмотрим, – тотчас возразила Росава и сама подивилась своей смелости. Может, потому, что все глядели на нее и отступать было некуда; струсь, испугайся в первый раз, потом не станут считаться совсем. – Но вот недавно князь черниговский приводил половцев под Смоленск. А до Смоленска от нас три дня пути! Аль забыл про это, князь?

Давыд нахмурился и отвернулся, а бояре заулыбались, стали переглядываться друг с другом, пересмеиваться, перешептываться: крепко княгиня подцепила Давыда! Обоих братьев во дворце недолюбливали, особенно старшего. Знали, что от них всякой пакости ожидать можно.

– Кроме того, – продолжала Росава, оглядывая всех строгим взглядом, – на Руси уже много десятилетий междоусобная война идет, князья друг у друга лакомые куски земли стараются оторвать. Пока что схватки обходили нас стороной. Но кто поручится, что завтра какому-нибудь шальному правителю не захочется поживиться нашими деревнями, переселить наших крестьян на свои пустующие земли?

Бояре закивали головами в знак согласия. Беда нагрянула на русское государство. Князья на своей земле ведут себя как иноземные завоеватели, грабят и уводят в полон своих же русских людей. Им не столько нужны пашни, луга и леса, потому что своих предостаточно, а гоняются они за рабочими руками, чтобы было кому осваивать и обрабатывать бесконечные русские пространства, поэтому выхватывают друг у друга крестьян, селят на своих землях и заставляют работать на себя. Это затрагивало интересы каждого боярина, поэтому все слушали Росаву с особым вниманием.