Воздушная битва за город на Неве. Защитники Ленинграда против асов люфтваффе - Дмитрий Зубов

Тем временем к концу зимы 1941/42 года советскому руководству стало ясно, что прорвать блокаду Ленинграда в ближайшее время явно не удастся. Таким образом, пришлось считаться с реальностью, что, возможно, весь будущий год город придется снабжать через Ладожское озеро. Если предыдущей осенью эта коммуникация носила скорее импровизационный характер, то теперь пришлось подумать о ее капитальном обустройстве. 3 марта Военный совет Ленинградского фронта принял постановление о строительстве нескольких портов и перевалочных баз на берегах озера.

Работы начались немедленно и велись авральными темпами, продолжаясь уже и во время самой навигации. Размах их был колоссальным. В порту Кобона практически с нуля выросли уходящие в озеро пирсы длиной 270 метров. К ним вела специально построенная 30-километровая железнодорожная ветка, идущая от станции Войбокало. На западном берегу, помимо поселка Осиновец, во всех бухточках буквально на голом месте выросли причалы и пирсы. Из-за мелководья некоторые из них уходили от берега на полкилометра. Было установлено 20 кранов грузоподъемностью от 3 до 75 тонн. На берегу построили склады, нефтеямы, железнодорожные тупики, узкоколейки, – словом, для немецких самолетов-разведчиков появилось много нового. В общей сложности к началу навигации ладожские порты могли одновременно принять под погрузку и разгрузку сразу 22 судна.

Сухопутные коммуникации обслуживали четыре автомобильных батальона, а также Московская и Ярославская автоколонны, имевшие в общей сложности 1110 грузовиков. Для тушения возможных пожаров были выделены шесть пожарных команд – по одной на каждый порт[137].

К весне 1942 года удалось создать в районе Ладоги и кое-какую противовоздушную оборону. Порт Осиновец теперь прикрывали батареи 20, 25, 432-го ОЗАД, а также 1, 2 и 3-я железнодорожные батареи. Эти части имели 48 зенитных орудий среднего калибра, 3 пушки малого калибра и 15 пулеметов. Там же располагались 6 станций-искателей «Прожзвук» и 15 зенитных прожекторов. На восточном берегу озера, в районе Кобоны и расположенного в 6 километрах к северу от нее поселка Леднево, находились 225, 251 и 434-й ОЗАД и одна зенитно-пулеметная рота, в которых насчитывалось 30 орудий среднего и 6 малого калибра, 19 пулеметов, 7 станций «Прожзвук» и 12 прожекторов.

Зенитки стояли также на железнодорожных станциях Новая Ладога, Волховстрой, Гостинополье, Войбокало, Жихарево и Тихвин. Всего для обороны Ладожской коммуникации командование Ленинградской армии ПВО выделило 190 разнотипных зенитных орудий, около 70 пулеметов, 25 станций «Прожзвук» и 65 прожекторов. Учитывая низкую эффективность заградительного огня, являвшегося практически единственным отработанным способом стрельбы в советской зенитной артиллерии, можно констатировать, что перечисленных сил для столь обширного района было явно недостаточно.

Имелась и кое-какая авиация. 7-й ИАК ПВО выделил для Дороги жизни 123-й ИАП, которому поручили прикрыть склады и пристани на западном берегу озера. Истребители ВВС КБФ – 3-й и 4-й гв. ИАП – должны были защищать суда и корабли на переходах по озеру, а также склады и пристани в районах Леднево, Кобоны, Новой Ладоги, Сясьстроя и Колчаново. А железнодорожные станции Лаврово, Жихарево, Войбокало, Пупышево, Волховстрой и Гостинополье входили в зону ответственности истребителей ВВС Ленинградского фронта[138].

На вооружение полков, защищавших Ладожскую трассу, в 1942 году поступили английские «Харрикейны» и американские Р-40 «Томагавк» и «Киттихаук». Лишь 4-й гв. ИАП продолжал воевать на стареньких И-16. И надо отметить, что этот полк заметно отличался приписками. Достаточно сказать, что только за период с 12 марта по 13 апреля его пилоты записали на свой счет 54 (!) самолета, сбитые в районе Ладоги. При этом собственные потери за месяц составили только два «ишака».

Одновременно принимались меры и по вооружению самих судов. 9 апреля Госкомитет обороны СССР обязал командующего Балтийским флотом вице-адмирала Трибуца по возможности обеспечить орудиями и пулеметами речные корабли, предназначенные для перевозки грузов в навигацию 1942 года. Далее по распоряжению наркома ВМФ адмирала Н. Г. Кузнецова на эти цели были внеочередным порядком выделены девять 45-мм пушек и 109 12-мм пулеметов ДШК. Весь этот арсенал пошел на 4 буксира и 51 баржу. На буксиры ставили по одной пушке и одному пулемету, на баржи – по два пулемета. В итоге к 28 мая удалось вооружить 25 барж и 5 буксирных пароходов: «Морской лев», «Орел», «Никулясы», «Буй» и «Гидротехник».

19 апреля Северо-Западное речное пароходство подчинили командующему Ладожской военной флотилией капитану 1-го ранга Черокову. И к началу навигации 1942 года в распоряжении последнего насчитывалось 116 судов самоходного и несамоходного грузо-пассажирского флота, в том числе 5 озерных и 63 речных буксира, 10 тральщиков, 6 канонерских лодок, 15 пароходов, а также 26 мотоботов, паровых шхун и шаланд, 58 речных и 11 озерных барж.

Вся эта армада получила приказ ежедневно перевозить на западный берег озера как минимум 4200 тонн грузов, в том числе 2500 тонн продовольствия.

22 мая буксирный пароход «Гидротехник» открыл навигацию на Ладоге. Выйдя из Кобоны, он доставил в Осиновец 40 тонн муки. После этого между Осиновцем и Кобоной начались регулярные перевозки. Уже 23 мая транспорты «Совет», «Чапаев», тральщики № 81, 175, 176 и тот же «Гидротехник» выполнили рейс через Шлиссельбургскую бухту, перевезя еще 37 тонн муки и 85 тонн боеприпасов. Движение судов по большой трассе началось позже, так как в Волховской губе лед продержался дольше. Первому конвою в составе двух канонерских лодок «Лахта» и «Шексна», транспортов «Ханси» и «Стенсо», паровой шаланды «Лигово», буксирного парохода «Никулясы» с двумя баржами и тральщика № 65 с одной баржей удалось выйти из Новой Ладоги в Осиновец только 28 мая[139].