Воздушная битва за город на Неве. Защитники Ленинграда против асов люфтваффе - Дмитрий Зубов

Удар снова наносился по линкору «Октябрьская революция», но его зенитчики молчали. Они имели приказ огня не открывать, чтобы в темноте не демаскировать корабль. По меньшей мере девять бронебойных бомб РС1000 упали поблизости от линкора, причем одна на расстоянии 20 метров. Однако и на этот раз ни он, ни другие стоявшие поблизости корабли не пострадали, так как бомбы, имевшие взрыватели с замедлением, рвались уже на дне Невы.

Несмотря на осветительные бомбы, штурманы не всех «Хейнкелей» смогли отыскать назначенную цель. Сброшенные ими тяжелые бомбы падали уже на городские кварталы, сея новые жертвы среди ленинградцев. Так, одна бомба попала во 2-ю городскую психиатрическую больницу, а другая разрушила госпиталь на 3-й линии Васильевского острова. По крайне общим советским данным, было убито около 50 человек и ранено около 100.

Во время налета в воздух поднялись несколько летчиков из 26-го ИАП, прошедших подготовку для действий ночью. И по возвращении один из них – Дмитрий Оскаленко – доложил о том, что уничтожил бомбардировщик. Но, по немецким данным, все «Хейнкели» благополучно вернулись на аэродром Рига-Спливе.

Утром 5 апреля, едва рассеялась мгла, устье Невы подверглось новому массированному артобстрелу. В это же время высоко в небе прошел самолет-разведчик, зафиксировавший результаты авианалета. Днем был произведен повторный налет на Ленинград, правда меньший по мощи, чем накануне днем.

Фридрих Берч, служивший в 5-й эскадрилье KG27 «Бёльке», затем вспоминал: «Мы выполнили 4 и 5 апреля 1942 г. две атаки на Ленинград. Было известно, что несколько кораблей стояли, еще скованные льдом, и мы должны были атаковать их. В первом вылете мы столкнулись с невероятным зенитным огнем, и этот вылет не имел желаемого успеха. После второго вылета направление полетов поменялось, и мы выполняли вылеты на снабжение боевой группы Шерера в Холме»[127].

На следующий день – 6 апреля – немецкий самолет-разведчик произвел аэрофотосъемку дельты Невы. На полученных снимках штабисты 1-го авиакорпуса люфтваффе увидели неприятную для себя картину. На набережных около кораблей было много воронок и разрушенных зданий, во льду на реке зияли проруби большого диаметра. Но на линкоре, крейсерах и эсминцах никаких видимых повреждений не наблюдалось.

Стало ясно, что операция «Битье льда» не достигла своих целей и в самом прямом смысле стала простым битьем льда. Можно было, конечно, попробовать повторить налеты. Однако, как уже говорилось раньше, командир 1-го авиакорпуса генерал Фёрстер особо не рвался бомбить корабли, стоявшие на Неве. Да и к тому же в дело вмешался командующий группой армий «Норд» генерал-оберст Георг фон Кюхлер, в середине января сменивший на этом посту фельдмаршала фон Лееба. Он в целом справедливо полагал, что гораздо важнее воздушная поддержка окруженных в районе Демянска и Холма частей 2-го армейского корпуса и пробивавшейся к ним ударной группы генерал-лейтенанта Вальтера фон Зейдлиц-Канцбаха.

Позиция фон Кюхлера получила поддержку на самом верху, и бомбардировочные авиагруппы 1-го воздушного флота продолжили боевые вылеты в район Демянска и Холма. А через десять дней – 16 апреля – уже Гитлер лично распорядился прекратить операцию «Битье льда».

Подводя итоги операции, можно сказать, что задача, поставленная 1-му авиакорпусу люфтваффе фактически лично фюрером, не была выполнена. Это произошло по ряду причин. Во-первых, штаб корпуса допустил просчеты при планировании операции. Как ни странно, излишняя тщательность, как правило, шла немцам во вред. Опыт показывал, что, наоборот, самыми успешными операциями люфтваффе были как раз именно те, которые проводились поспешно, в духе импровизации.

Во-вторых, первый удар 4 апреля вместо одного внезапного и молниеносного рейда превратился в длинную, растянутую по времени цепочку мероприятий, в результате чего обычно беспечное командование русской противовоздушной обороны смогло привести в боевую готовность все свои средства ПВО. Удары наносились со слишком большими интервалами, что позволяло зенитчикам вовремя переносить огонь с одной группы бомбардировщиков на другую.

В-третьих, после тяжелой зимней кампании 1941/42 года сказывалась нехватка самолетов и опытных экипажей. Так, например, тот же известный ас обер-лейтенант Ханс Ульрих Рудель в марте был назначен в эскадрилью в учебно-боевой группе StG2, базировавшейся в австрийском городе Грац и занимавшейся вводом в строй прибывающего из авиашкол пополнения. Большинство летчиков еще ни разу не атаковали такие сложные цели, как боевые корабли, тем более при сильном противодействии сил ПВО.

В-четвертых, командование 1-го авиакорпуса недооценило возможности противовоздушной обороны Ленинграда. В результате вероятность поражения точечных целей оказалась значительно ниже расчетной[128].