Воздушная битва за город на Неве. Защитники Ленинграда против асов люфтваффе - Дмитрий Зубов

Немецкие и финские самолеты-разведчики регулярно летали над Ладожским озером и его окрестностями. Поэтому о начале навигации и появлении новых портов стало быстро известно командующему 1-м воздушным флотом люфтваффе генералу Келлеру. Сразу же было принято решение нанести серию авиаударов по складам, пунктам погрузки и стоянкам кораблей с целью сорвать начало навигации и помешать перевозкам.

Ранним утром 28 мая несколько самолетов-разведчиков на большой высоте прошли над Кобоной и Осиновцем, уточнив расположение советских судов. И вскоре с нескольких аэродромов взлетели в общей сложности 80 штурмовиков и пикирующих бомбардировщиков, в том числе 54 Ju-88A. На подходе к линии фронта их для дальнейшего сопровождения встретили 24 Bf-109F из JG54 во главе с командиром эскадры оберст-лейтенантом Траутлофтом. «Юнкерсы» выходили к Кобоне и Леднево с разных направлений с интервалами между группами в 2–3 минуты на высоте 2000–2500 метров. Вслед за ними с превышением в 200–500 метров шли «Штуки» и «Хейнкели», а еще выше – истребители.

В 9:40 на КП Ладожского бригадного района ПВО с радиолокационных станций поступило сообщение о том, что южнее станции Мга обнаружено несколько групп вражеских самолетов, следующих в направлении озера. Оно было немедленно продублировано в штаб 4-го гв. ИАП на полевом аэродроме Выстав, в 8 километрах юго-восточнее Кобоны, и старенькие И-16 по тревоге начали выруливать на старт. В 9:46 в воздух поднялась шестерка И-16 из 2-й эскадрильи старшего лейтенанта Г. Д. Цоколаева, через минуту – восьмерка из 3-й эскадрильи старшего лейтенанта В.Ф. Голубева, а в 9:55 – восьмерка из 1-й эскадрильи старшего лейтенанта М.Я. Васильева. Таким образом, навстречу бомбардировщикам вылетели 22 флотских истребителя.

Голубев впоследствии вспоминал:

«9 часов 45 минут – 9 часов 47 минут. Взлетела первая группа из шести И-16. Ведущий Цоколаев, летчики: Суворкин, Дмитриев, Рочев, Стрельников и Бедукадзе. За ней вторая группа И-16 под моим руководством. Летчики: Кожанов, Байсултанов, Кузнецов, Петров, Кравцов, Куликов, Захаров.

Предполагая возможность звездного налета, то есть с разных направлений и высот, группа Цоколаева начала патрулирование над Кобоной на высоте 2500 метров, моя – на трех тысячах.

Командир полка, получив данные о приближении большого количества фашистских самолетов, поднял в воздух и последнюю эскадрилью. Ведущий Васильев, летчики: Лагуткин, Филатов, Творогов, В. Дмитриев, Кириллов, Литвиненко и Пушкин.

С подходом третьей группы, в которой не оказалось никого из руководства полка, я, занимая верхний эшелон, принял командование всеми истребителями.

Вскоре мы увидели бомбардировщиков и истребителей. Они подходили к Кобоне с юга, юго-запада, запада и с севера на больших высотах группами по 6, 8, 10, 12 самолетов»[140].

Помимо «ишаков» из 4-го гв. ИАП, для отражения налета поднялись истребители ВВС Ленинградского фронта – МиГ-3 из 159-го ИАП и И-16 из 286-го ИАП. Они-то как раз первыми и атаковали приближавшиеся немецкие самолеты. Пять МиГов во главе со старшим лейтенантом П. Я. Лихолетовым столкнулись нос к носу с лидирующей «девяткой» Ju-88A из III./KG1 «Гинденбург», одновременно другую группу бомбардировщиков, тоже в лоб, атаковали шесть «ишаков».

Согласно советским данным, в ходе последующих атак летчики 159-го ИАП сбили пять самолетов: три Ju-88 и два He-111H, а летчики 286-го ИАП – три бомбардировщика, а остальных заставили сбросить бомбы и повернуть обратно. При этом ответным огнем бортстрелков был тяжело поврежден один И-16. Его пилот – сержант Сергей Котельников – получил три пулевых ранения, но все же смог дотянуть до своего аэродрома и благополучно сесть. Затем механики насчитали в его истребителе 46 пулевых пробоин.

Тем временем подтянулись и флотские И-16. Затем в официальном отчете говорилось, что «шестерка» Цоколаева с ходу атаковала группу из 15 «Юнкерсов» и, дав залп реактивными снарядами РС-82, расстроила ее боевой порядок и заставила немцев сбросить бомбы до подхода к цели. Группа Голубева, отразив атаку «Мессершмиттов», также залпами «эрэсов» разбила боевой порядок еще одной группы бомбардировщиков, вынудив ее рассыпаться и хаотично сбросить бомбы, не доходя до объекта удара. С подходом группы Васильева боевой порядок вражеских ударных групп был полностью нарушен. Всего в воздушном бою «балтийцы уничтожили семь Ю-88, два Хе-111 и два Ме-109».

Немецкая версия этого боя выглядит несколько по-иному. Залпами реактивных снарядов И-16 действительно смогли расстроить боевые порядки двух групп бомбардировщиков. Пилоты «Юнкерсов», уходя от поражения, энергично маневрировали, и несколько самолетов едва избежали столкновения друг с другом. Позицию над бомбардировщиками занимали 24 Bf-109F из JG54. Увидев атакующие «крысы», оберст-лейтенант Траутлофт немедленно отдал приказ отсечь русские истребители, и пилоты «Грюнхерц» спикировали на них.

По данным люфтваффе, обер-фельдфебели Эуген Людвиг Цвайгерт и Вильгельм Шиллинг из 9-й эскадрильи JG54 сбили по одному И-16. При этом все «Мессершмитты» затем благополучно вернулись на аэродромы Красногвардейск и Сиверская[141]. Немцы почти не завысили своих требований, поскольку фактически 4-й гв. ИАП потерял один самолет и еще восемь получили повреждения, из них два – тяжелые. Погиб сержант В.Н. Захаров, бывший, кстати, ведомым командира 3-й эскадрильи старшего лейтенанта Голубева. Были ранены три летчика, в том числе один из лучших асов 4-го гв. ИАП командир эскадрильи 25-летний старший лейтенант Геннадий Цоколаев.

Затем Голубев в своих мемуарах, красочно описав этот воздушный бой, в котором летчики 4-го гв. ИАП под его руководством якобы сбили 11 самолетов, вот так изложил обстоятельства гибели своего ведомого:

«Добить бы стервятников, но чем? Я дал команду Захарову:

– Вася, вперед! Атакуй, прикрою.

Я рассчитывал, что у него еще есть боезапас, но Захаров, не отвечая, продолжал лететь в левом пеленге. В этот момент нас атаковали сверху два Ме-109Ф. Я положил самолет на крыло в глубокое скольжение, и очереди первого «мессера», задев правую плоскость, прошли мимо. Уходить из-под огня второго «мессера» было поздно. Он решительно шел на сближение, рассчитывая завершить атаку с полусотни метров. Вася оказался правее и чуть ниже его, отсечь огнем не успевал, да и патронов, наверное, уже не было. И тогда он принял единственно верное решение: рванул своего «ишачка» вверх влево, и огненный шар на месте двух истребителей, как взрыв большого фугаса, сверкнул в голубом небе над Ладогой.

Так, спасая командира, отдал свою жизнь бесстрашный летчик Василий Никанорович Захаров. Не стало юного боевого друга, с которым два месяца летали мы крыло в крыло»[142].

Голубев описывает произошедшее так, словно видел все это со стороны. А ведь он был ведущим, то есть находился впереди Захарова, да и к тому же под атакой «Мессершмитта». Вряд ли у него было много времени смотреть назад, чтобы подробно следить за действиями ведомого. А радиосвязи между ними не было, о чем пишет и сам Голубев.