Всеобщая история религий мира - Вольдемар Карамазов

Не боги, а безудержные порывы человеческой души, по мнению Еврипида, определяют судьбы людей. Любая страсть, если ее не сдерживать, ведет к гибели. Любовь, порождение самой человеческой природы, заставляет Медею, а в другой трагедии Федру отринуть семейные узы, господствующие обычаи и традиции. Властолюбивый Агамемнон губит свою дочь Ифигению, чтобы самому стать жертвой мести жены. Герои Еврипида томятся под гнетом неразрешимых проблем и одиночества, что отличает их от характеров, созданных его великими предшественниками. Не случайно еще древние отмечали, что Софокл представил человека таким, каким он должен быть, а Еврипид – таким, каков он есть на самом деле.

Выразителем совершенно других настроений, чем Еврипид, был родоначальник греческой, или аттической, комедии Аристофан (около 445-385 гг. до н. э.). Его взгляды близки воззрениям массы крестьян и средних слоев демоса – свободного городского населения, которое зачастую было настроено консервативно и с опаской относилось к новым идеям и переменам. Вот почему Аристофан в комедии «Лягушки», прославляя Эсхила, неодобрительно высказывался о Еврипиде. В другой комедии, «Облака», одним из героев является аморальный философ Сократ, способный научить молодежь только лживости и неуважению к старшим.

Взгляды Сократа способствовали возникновению нескольких философских школ: мегарской, элидской, цинической и киренской. Но значение всех их затмил Платон (427-348 гг. до н. э.), один из учеников Сократа, который создал учение о связи разума с добродетелью и счастьем, причем во многом отличавшееся от взглядов учителя. Платон, в частности, отвергал возможность научить добродетели.

Еврипид

Иллюстрация к комедии Аристофана «Лисистрата»

Главный, ключевой тезис философской системы Платона заключался в том, что мир, воспринимаемый человеческими чувствами, есть лишь слабое отражение, бледный отпечаток мира самостоятельно существующих «идей» – сверхчувственных, постигаемых только мыслью философа прообразов всех вещей. Подлинное знание – это погружение мыслью в стихию «идей», духовных сущностей, общих понятий. По мнению Платона, познание возможно, поскольку это не что иное, как «вспоминание», ведь до рождения человека его бессмертная душа пребывала в мире идей, созерцая общие понятия, которые, таким образом, как бы порождены человеком.

Одним из фундаментальных принципов, одушевляющих мысль Платона, является вертикальная иерархия бытия. Люди – существа низшего порядка, живущие, подобно червям, в земных расселинах. Раем для них представляется уже поверхность земли («настоящей земли»), населенная существами, которые передвигаются по воздуху так же, как люди по морю. Этот образ, намеченный в знаменитом диалоге Платона «Федон», развит в «Горгии», где жители Настоящей Земли населяют Острова Блаженных, окруженные воздушным океаном.

Протагор

Платон ставит в центр своего религиозного мироощущения так называемый метенсоматоз (воплощение души в нескольких телах, в отличие от метемпсихоза – последовательного одушевления нескольких тел одной душой). Душа совершенного философа удостоится переселения в рай, где несколько тысячелетий будет созерцать бессмертные Идеи. Затем она снова вселится в грубую телесную оболочку. Если в течение нескольких циклов подряд она победит свое тело, то останется в вечном общении с нетленными Идеями.

У Платона философия и религия – одно и то же, одно от другого практически неотделимо^[5]. Именно эта взаимосвязь и определила облик воззрений эллинов таким, каким мы его представляем сегодня, каким он повлиял на дальнейшее развитие религиозных воззрений народов Европы и, прежде всего, на формирование специфики религии древних римлян и на формирование христианской этики.

Религия и мораль

Связь религии и морали в Древней Греции – достаточно сложный вопрос, во многом неясный из-за нехватки сведений. Практически невозможно определить степень влияния религии на идеи, чувства и поступки греков в частностях. Нам известно лишь то, что многообразие их общественной и частной жизни не было приведено к единству каким-либо религиозным авторитетом или уставом. Различные периоды, разные местные и общественные круги заметно отличаются друг от друга в нравственных оценках. Героический век имел совершенно другие идеалы, чем те, которые возникли в период расцвета афинской культуры.

Хотя греки и стремились основать нравственность на религии, но последняя не совсем удовлетворяла моральным потребностям. Отсюда частые столкновения, возникавшие между религией и моралью. Нормами нравственности служили обычай и закон. И тот и другой имели религиозную санкцию. Порядок и устройство семьи, общества, государства находились под божественным покровительством.

Благочестивое и правильное поведение для греков состояло в соблюдении установленных отношений, но включало также, в качестве религиозной обязанности, милосердие к чужестранцам и просящим защиты. Но греческая нравственность не была вполне связана существующими установлениями, а касалась и того, что выходило из их пределов. Это мы видим из того благоговения, с каким иногда положительным законам противопоставлялись законы неписаные, то есть моральные, как более высокие. Уже в произведениях Софокла звучит мысль о том, что наряду с требованиями государства существуют имеющие общее значение божественные законы, которым должно повиноваться. Вообще, грекам не удалось создать прочной основы для морали.

Л. Джордано. Фемида

Агора в Афинах – античный центр политической и общественной жизни

Мораль не находила для себя достаточной опоры в религиозных воззрениях. У греков не было создано такой идеи бога, которая бы воплощала идею о справедливом управлении миром. Многочисленных богов Эллады вряд ли можно было считать справедливыми, что подтверждается мифами. Боги служили идеалом с точки зрения эстетической, но никак не этической. Между мифологическими образами и хранителями нравственности не существовало никакой связи, кроме имен.