Властелины моря - Джон Хейл

Однако же Кимон не считал борьбу законченной. Оставив некоторую часть людей в лагере охранять добычу, он велел остальным вернуться на борт и поплыл на восток в поисках остатков персидского флота – восьмидесяти финикийских триер. Шел Кимон так быстро, что опередил новость о своей победе у реки Эвримедонт. Он захватил ничего не подозревающих финикийцев врасплох прямо в море и либо взял их суда на абордаж, либо пустил ко дну.

Кимон вернулся в Пирей с десятками захваченных вражеских кораблей. Город встретил его как героя. Победы, одержанные им этим летом, ничуть не уступали, а в некотором отношении, может, и превосходили победу при Саламине. Кимон перенес поле боя в персидские воды и на персидскую территорию. Он совершил беспримерный подвиг, выиграв в один и тот же день два сражения – одно на море, другое на суше. И если после Саламина большая часть персидского флота уцелела, то теперь разгром был полным. Но самое замечательное заключалось в том, что честь победы не надо делить со Спартой или иными пелопоннесцами.

Ксеркс ненадолго пережил унижение, испытанное его армией и флотом на реке Эвримедонт. Уже ближайшей зимой вельможи закололи царя в его собственном дворце. На троне его сменил сын Артаксеркс. Новый Царь царей был способным администратором, но не завоевателем. Не с вечных войн и расширения территории, как раньше, началось его царствование, но, напротив, с сокращения военных расходов.

А Кимон и афиняне принялись на добытые во время военных кампаний деньги украшать свой город, и он достиг невиданной прежде красоты. На агоре посадили величественные платаны с изумрудной листвой и раскидистыми, усеянными белыми и коричневыми пятнами ветвями. В их густой тени некогда раскаленный рынок и центр гражданской жизни города начал походить на прохладный парк, окружающий дворец персидского царя. Тут же, на агоре, была построена галерея с колоннами, где демонстрировались полотна с изображением исторических битв, выигранных Афинами. Это был первый в мире музей изобразительных искусств. Греки называли его «стоя» – отсюда наименование философской школы «стоиков», любивших, как, впрочем, и простые граждане, собираться в тени колонн.

Акрополь инженеры и каменщики окружили мощной опорной стеной, укрепляющей южный склон горы и одновременно поддерживающей, наподобие площадки, просторную плоскую террасу – подходящий фундамент для будущего храма. В академии, за городской стеной, Кимон расширил спортивную площадку для тренировок юных атлетов, появились каналы, фонтаны, тенистые аллеи, беговые дорожки. В Пирее поднялся новый храм в честь божественного героя, только что причисленного к афинскому пантеону. Имя ему было Эвримедонт.

Продолжая дело, начатое Фемистоклом, Кимон решил еще теснее привязать Афины к морю при помощи стен. В конечном итоге эти мощные фортификационные сооружения, начинающиеся у городских ворот, дойдут внизу до Пирея и далее до Фалерона, находящегося почти в четырех милях от Афин. При Кимоне был заложен фундамент – тонны бута покрыли болотистую местность между городом и морским побережьем.

Персы стерли город с лица земли, но не прошло и двадцати лет, как он возродился. Попытка персов сокрушить афинян парадоксальным образом обернулась для последних взлетом на новые высоты. Превращение маленького города-государства в лидера мощного морского объединения произошло при Кимоне. Но он не предвидел, к каким поразительным переменам в самом характере обыкновенных афинян это приведет. Город становился огромной, роскошно оформленной сценой, и простые горожане, ветераны целого ряда победоносных морских кампаний, вдруг почувствовали, что готовы взять режиссуру разыгрывающегося спектакля в свои руки.