Дикая тишина - Рэйнор Винн

– Определенно, результаты сканирования DaTscan показывают именно то, чего мы боялись. Посмотрите вот сюда и сюда, и вы увидите все наши проблемы.

Наш врач переехал в новый кабинет. Вместо парковки окна теперь выходили на большую иву, ее листья чуть шевелились, тревожа падающий на стол свет. Каждые шесть месяцев мы продолжали ездить к прежнему врачу-консультанту – привязка к Уэльсу, от которой мы так и не смогли избавиться.

– Вот видите эти два пятна в центре мозга? – Он показал карандашом на два темных сгустка в середине изображения на экране, путамен и хвостатое ядро, области мозга, которые контролируют всевозможные двигательные и когнитивные функции. – Радиоактивное вещество, которое вам вкололи, должно светиться на изображении в тех областях мозга, которые функционируют. Это можно сравнить с полетом ночью над городом, когда внизу видны скопления маленьких огоньков.

Я уставилась на экран в ожидании огоньков, но ничего не загоралось. Видно было только гирлянду тусклых точек, опоясывавшую одно из пятен. Мот попятился от изображения.

– Но тут же почти ничего не светится.

– В том-то и проблема.

– Значит, прибор не работает? Потому что, если верить этому изображению, я вообще не контролирую свои движения.

– Человеческий мозг – удивительный орган, и мы далеко не всё о нем знаем. Ваш мозг явно научился обходить нерабочую зону. Он нашел альтернативные пути.

Мы вернулись на больничную парковку и сели в машину, оба словно в глубокой заморозке. Это был не тот шок, который мы испытали, впервые услышав диагноз «кортикобазальная дегенерация», а чувство растерянности, вызванное тем, что никакие наши героические усилия не смогут предотвратить неминуемое будущее. Мы прислонились друг к другу и уставились на выложенную мелкими камушками стену больницы. За нами игроки в гольф таскали по полю тележки с клюшками и с переменным успехом били по мячу. Окна в машине были открыты, и мы слышали, как мячи свистят в полете. Их бросали скорее с надеждой, чем прицельно.

– Я больше не могу.

Нет, пожалуйста, не сдавайся. Я взяла его за руку, ту же руку, за которую когда-то впервые взяла его в парке во время перемены в колледже. Эта рука берегла и защищала наших детей и штукатурила стены нашего дома. Эта рука коснулась моей в темной палатке на продуваемом всеми ветрами мысе. Теперь эта рука дрожала так, что мешала своему хозяину вести записи во время занятий, а когда он подносил ко рту вилку, с нее скатывался горох. Я держала эту руку крепко. Надежда есть. Мы нашли надежду на тропе и сберегли ее. Хранили в потайном кармане как раз на случай таких дней, на случай такой жизни.

– Тебе нельзя сдаваться, просто нельзя.

– Нет, я имею в виду, не могу больше тут сидеть и пялиться на стену. Давай поедем в город и купим свежий номер журнала Big Issue. Его же должны были напечатать на этой неделе, да?

– Разве тебе до того? И потом, это будет всего лишь крошечный материальчик на последней странице. Они сказали, что в любом случае пришлют мне экземпляр.

– Что?! Не пойти и не купить журнал, в котором опубликовали твою первую в жизни статью? Мы сейчас же едем в город.

///////

Продавец прессы как раз освобождал прилавок, чтобы уходить.

– У вас не осталось журнальчика? Нам очень нужен номер за эту неделю.

– Извините, все распродал. А зачем он вам?

– Моя жена написала статью – ее опубликовали на этой неделе – про то, как мы были бездомными и пошли в поход.

– Она вышла не на этой неделе, а на прошлой. Неужто это вы написали? Я даже оставил себе один журнал, чтобы перечитывать вашу статью. Нормальная такая вышла у вас прогулка, вы молодцы. Вот, возьмите. – Он порылся в сумке и достал свернутый в трубочку журнал с зелеными деревьями на обложке.

Сидя под часовой башней в центре уэльского городка, мы листали первые и последние страницы журнала, где обычно печатают короткие материалы. Там ничего не было. Я не хотела расставаться со своей рукописью, боялась, что кто-то прочтет ее и унизит насмешками. Но Мот, Роуан и наш сын Том убедили меня, что мне есть что сказать о бездомных и их жизни. Я предложила журналу Big Issue статью о невидимом существовании бездомных в сельской местности, решительно ничего не ожидая. Но уже через несколько дней редактор мне ответил: «Пришлите что-нибудь, мы посмотрим».

– Поищи ты. Я ее не вижу; наверное, это совсем крошечная заметка. Я и не рассчитывала на особое везение.

Мот забрал у меня журнал и начал методично переворачивать одну страницу за другой с самого начала.

– Нет смысла искать повсюду. Она где-то в конце.

– Да подожди ты.

Я смотрела, как уличный попрошайка устраивается на привычном месте и вынимает из футляра маленькую дудочку.

– Вот это да.