Дикая тишина - Рэйнор Винн

Я погладила коричневую пластиковую обложку старого путеводителя, рассеянно провела пальцем по вздувшимся страницам. Нельзя допустить, чтобы Мот утратил то, что хранится под этим пластиком. Если от него начали ускользать воспоминания о тропе, то за ними посыплется и все остальное. Его жизнь, все, что он успел сделать, и мы, все воспоминания о нашей жизни – все это будет отнято у него, потеряно в слякотной неопределенности. Мне нужно это остановить, найти способ заткнуть прорехи в его мыслях. Нельзя молча стоять рядом и смотреть, как утекает сквозь пальцы все, что делает Мота тем, кто он есть.

Я вновь раскрыла книгу на самом начале тропы. Майнхед. Путеводитель столько раз побывал под дождем, что выцветшие карандашные пометки на полях было почти не разобрать. «День 1: если тропа вся такая, как здесь, то у нас нет ни единого шанса». «Всюду муравьи». Точно, муравьи с крыльями, сухая тропа кишела ими, миллионы насекомых у нас в волосах, в воздухе и вообще повсюду. Я провела пальцем по линии на вклеенной в книгу карте. Муравьев мы встретили на плоской части пути после очень крутого подъема, там, где тропа наконец выровнялась и пошла по вересковой пустоши. После пони. Палец двигался по оранжевой линии, пересекая волнистые контурные линии, и в голове разворачивались воспоминания. Уже смеркалось, когда мы добрались до мыса, на котором сейчас остановился мой палец, ветер принес первые облака: я ощутила на лице дыхание морского ветра, а воздух пах горячей пылью и сухим вереском. Я снова оказалась на тропе; ощущение было таким реальным, что я подняла руку к лицу, чтобы отогнать муравьев. Захлопнув книгу, я откинулась на спинку стула. Я побывала на тропе: книга вернула меня туда так легко, будто я только что зашнуровала ботинки и повесила на плечи рюкзак.

Если путеводитель моментально возвращает меня на тропу, не сможет ли он сделать то же самое для Мота? Если и да, то времени осталось мало: карандашные пометки выцветали на глазах. Может быть, я найду какой-то способ сохранить их, прежде чем они совсем исчезнут. Как напоминание о том, что мы сильные и отважные. Каждый раз, когда Мот станет отказываться от жизни, попытается расслабиться и отдаться течению, я смогу сказать ему «нет». Нет, не ложись, прочти вот это, вспомни это, вспомни, что мы сделали, как мы не сдались. Вставай. Попытайся еще раз. Пожалуйста, не переставай бороться.

Я открыла на ноутбуке Word, набрала заглавие: «Юго-западная береговая тропа, день 1» и начала старательно перепечатывать все заметки в хронологическом порядке. Через несколько часов я остановилась и перечитала написанное. Слова были все те же, но тропа потерялась. Я понимала, что говорилось в заметках, но без путеводителя я их не чувствовала, они утратили силу. Все это бессмысленно. Моту это никак не поможет. Я закрыла ноутбук, разочарованная, что зря потратила день. Но где-то в моей голове зрела мысль, зарождалась возможность.

Листья плюща затанцевали под первыми каплями осеннего дождя. Время года менялось, возвращалась темнота. Я могла бы усомниться, остановиться, отговорить себя от этой идеи. Но скоро зима; вакансий нигде поблизости не осталось: все работодатели сокращают штат на время мертвого сезона. Мне и в разгар лета не удалось никуда устроиться, так что вряд ли я отыщу что-то сейчас. Если не теперь, то уже никогда. Я поставила чайник. Получится ли у меня? Гарантий никаких – но попробовать-то можно. Я возьму записи и перескажу их в повествовательной форме, соберу воедино все, что мы увидели, услышали и прочувствовали, вдохну немного жизни в карандашные слова. Я изображу себя на береговой тропе, а рядом – Мота, так что, когда он станет читать мой текст, он не просто услышит ветер, а почувствует его.

Я открыла чистую страницу. Но с чего начать? Чтобы наш поход что-то значил для Мота, ему нужно знать, почему мы вообще в него пошли. Мне придется пойти с самого начала. «Решение отправиться в путь я приняла под лестницей», – напечатала я.

///////

– Как дела в университете?

– Ничего – я пережил еще один день. Утром было очень интересное занятие по светодиодным светильникам. А ты как? Ходила гулять?

– Нет, на улице слишком мокро. Я писала.

– Да? Что писала – письмо?

– Нет, – весь энтузиазм этого дня улетучился, как только мне пришлось объясняться. – Помнишь, когда мы только познакомились, я тебе рассказывала, что в детстве хотела писать рассказы, но так и не собралась? Ну вот, теперь я решила все же попробовать – просто посмотреть, вдруг получится. Я хочу кое-что написать, только для тебя, не для чужих глаз, а именно для тебя.

– Заинтриговала! Ну, расскажи поподробней, что же это?

От моей уверенности не осталось и следа.

– Я пока не могу тебе рассказать. Мне нужно сначала попробовать.

Тихие дождливые дни в квартирке позади церкви текли один за другим. Слово за словом, страница за страницей. Я заново переживала каждый мучительный день того времени, когда мы потеряли ферму, когда я плакала в буковой роще, измученная потерями, когда умерла наша последняя овца, когда мы навсегда шагнули за порог. Вновь на меня навалилась пустота осознания того, что я никогда не вернусь домой. А потом я закончила описывать причину и занялась последствиями. Освободилась и пошла по береговой тропе.