Искушение временем. Книга 3. Соблазны бытия - Пенни Винченци

– Скажи ей, что мы заняты выяснением. Это сущая правда. Нам может понадобиться еще несколько дней. Мистеру Паттерсону придется проявить терпение.

– В его нынешних обстоятельствах ему трудно быть терпеливым.

– Бедняжка Дженна, – вздохнул явно расстроенный Джейми.

* * *

– Чарли, я выполнила твою просьбу.

– Какую, дорогая?

– Ну помнишь, ты спрашивал, оформляла ли моя мама отказ от наследства.

– Да? А я уже и забыл. И что ты узнала?

– Мне звонил Кайл Бруер. Сказал, пока они еще выясняют. Как только узнают, сразу сообщат. Нормально?.. Слушай, Чарли, ты не заболел? Вид у тебя жуткий.

– Тебе показалось, – возразил он.

– Может, тебе нужна помощь?

– Ты мне ничем не поможешь.

– И даже выпить не хочешь?

– Нет. Дженна, пожалуйста, оставь меня в покое. Я занят. Мне нужно сосредоточиться.

Чарли крайне редко раздражался на нее. Дженна чуть не плакала.

* * *

Мемориальную службу назначили на десятое ноября. Иззи прилетала в Лондон третьего числа, а мальчики – пятью днями позже.

– Прости, дорогая, но мы не можем надолго оставлять работу.

– Ничего. Я проведу несколько дней с отцом. Он будет рад.

Все трое собирались остановиться у Себастьяна в Примроуз-Хилл. Туда же на несколько дней должны были приехать Кит с Клементайн. Миссис Конли пребывала в радостном возбуждении.

– Для мистера Брука это будет настоящий праздник, – сказала она своей подруге миссис Моррисон, которая зашла помочь прибраться. Сама миссис Конли называла это приемом. – Все старику повеселее. Отвлекут от его дум. А тут и малыш скоро появится.

Миссис Моррисон, не знавшая всей истории, удивилась, почему это мистер Брук с таким волнением ждет рождения чужого ребенка, о чем не преминула сказать миссис Конли.

– Ничего удивительного, – дипломатично ответила миссис Конли. – Мистер Кит – сын покойной леди Селии. Они большие друзья с мистером Бруком.

– Наверное, ты смеяться будешь, но я, когда смотрю на мистера Кита, часто думаю, до чего же он похож на мистера Брука.

– Да? – притворно удивилась миссис Конли. – Я что-то не замечала.

– Жена мистера Кита, кажется, на последнем месяце, – сказала миссис Моррисон. – Ох, тяжело ей будет рожать.

С этим миссис Конли согласилась:

– У нее совсем узкий таз. Теперь уж ей придется забыть про свои романы. Будет присматривать и за малышом, и за мистером Китом. Милый он человек, ничего не скажу. И с увечьем своим справляется замечательно. Но уж до чего избалованный!

Миссис Моррисон ответила, что тут нет ничего удивительного. Его и зрячего постоянно баловали. А потом – само собой. Высказав свое мнение, она пошла наверх застилать постели.

* * *

Иззи мечтала поскорее оказаться в Лондоне. Она ужасно устала и радовалась передышке и возможности немного пожить в своем ритме. Работать вместе с Ником было просто замечательно, но у них получались… круглосуточные отношения. Это тоже было прекрасно, особенно сейчас, когда дела в «Нилл и Паркер» шли отлично. Но такое случалось не всегда, и тогда им всем приходилось работать в бешеном темпе. Иззи соскучилась по отцу. Ей очень хотелось увидеть Кита и Клементайн (она слышала, что Клементайн на девятом месяце и может родить раньше срока), а также всех остальных. Как бы она ни любила Нью-Йорк, иногда ее охватывала чисто физическая тоска по Лондону.

Нью-Йорк стал ее домом. Вряд ли Ник смог бы прижиться в Лондоне. Он был накрепко связан с Нью-Йорком, да и Майк тоже. Переселить их в Лондон было бы такой же безнадежной затеей, как поместить горные цветы в пруд с кувшинками и ждать, что они там расцветут.

Иззи не оставляли тревожные мысли об отце. Один, совсем один в огромном доме, ставшем вдруг таким тихим. Хотя Селия не жила здесь, она постоянно навещала Себастьяна и напоминала остальным, чтобы не забывали старика. Иззи боялась, что без настойчивых напоминаний Селии Литтоны мало-помалу начнут от него отходить. Все удивлялись тому, как мужественно и стойко он перенес смерть Селии. Но так было поначалу, на первой стадии этой трагедии. И если у других боль утраты постепенно стихала, у Себастьяна она только усиливалась. Его горе было запоздалым и оттого более страшным.

– Бедный отец, – тяжело вздохнула Иззи.

Это было накануне ее отлета. Ник помогал ей собирать вещи.

– В его жизни было так мало счастья. В личной жизни.

– Сомневаюсь. Он почти целую жизнь провел с Селией.

– На расстоянии. Она же не принадлежала ему.

– А я думаю, что принадлежала. Ему принадлежало ее сердце.

Иззи улыбнулась Нику. Одной из самых замечательных черт его характера была способность видеть обыденные вещи в совершенно новой перспективе.

– Похоже, ты прав.

– И потом, у него была ты. Представляешь, целых двадцать девять лет. Больше, чем в моей жизни. Но я собираюсь постепенно это наверстать.

– Ник… – Иззи поцеловала его. – Как же я люблю тебя! Мне до сих пор стыдно за свое поведение. Раздраженная, холодная.

– Я бы не сказал, что холодная. И если ты обещаешь и впредь меня любить, я смогу совладать даже с твоей холодностью. Ты была прекрасна, принцесса. Просто немного подавлена. Ты очень уставала. Вспомни, сколько работы на нас тогда навалилось.

Иззи опять поцеловала его и предложила отправиться куда-нибудь пообедать. Потом они могли бы заняться любовью. Правда, время не слишком подходящее, но все равно это будет прекрасно…

* * *

Мемориальная служба должна была начаться в три часа дня. Несколько необычно для подобных церемоний, но, как сказал Бой, это позволит им угостить и выпроводить многочисленных именитых гостей, а потом отдохнуть за обедом в семейном кругу.

До службы оставалась всего неделя. Им привезли гранки третьей по счету программы. Но давать заказ на печать никто не торопился. В семье не утихали споры по поводу музыки, в особенности той, что должна звучать перед службой.

– Мама не была религиозным человеком. Она просто любила красивые слова и красивую музыку, – сказала Венеция. – Я считаю, нужно выбрать побольше замечательных вещей Баха и Брамса. Возможно, даже что-то из Мендельсона. Как-никак у нас потом будут гимны.

– Ты забываешь, что это все-таки служба, и не где-нибудь, а в церкви.

– Ну и что такого, Джайлз? Мы же не собираемся приглашать туда биг-бенд.

Здесь в разговор вмешался лорд Арден и предложил, чтобы в число избранных музыкальных произведений включили «Panis Angelicus»[24]. Было решено, что эту вещь следует исполнять перед речью Себастьяна.