Искушение временем. Книга 3. Соблазны бытия - Пенни Винченци

– Значит… – начал Чарли, но Уайли его перебил:

– Значит, вам придется это проверить. Они могут потребовать строго документальное доказательство, что вторая жена мистера Эллиотта не отказывалась от своих притязаний на деньги, принимая во внимание время, прошедшее с момента смерти мистера Эллиотта, и большую вероятность того, что такой отказ все-таки был оформлен. Нам бы это сэкономило немало времени. Юристы миссис Эллиотт наверняка должны располагать такими сведениями. Оформление отказа от прав наследования всегда происходит в суде.

– Мне было бы трудно спрашивать их об этом.

– Я тут не вижу никаких трудностей. Все предельно просто. Поймите: если ваша покойная жена оформила отказ от наследства, мы лишь напрасно потеряем время и деньги, пытаясь дать ход своему иску.

– Скажите, а мог ли кто-нибудь оформить такой отказ от ее имени?

Чарли подумалось, что Джейми Эллиотт вполне был бы способен на такое.

– Нет. Отказ могла оформить только мать. Учтите, как только мы дадим иску ход, его уже ничто не остановит. Никакие ухищрения противной стороны не помогут. А вы, будучи опекуном Дженны, имеете право на такой иск. Однако, как я вам уже сказал, без сведений о том, оформлялось ли заявление об отказе, мы не сможем двигаться дальше.

– Я вас понял. Постараюсь сделать все, что в моих силах.

* * *

– Дженна пишет, что она горда оказанной честью и с радостью выступит, – сказала Джайлзу Венеция.

– Я тоже рад это слышать. Ей нужна помощь в составлении речи?

– Зная Дженну, могу сказать, что вряд ли, – заявила Адель. – Я еще не видела более самоуверенной девчонки, чем она. Где она остановится? На Чейни-уок? Это было бы самым разумным.

– Ты не возражаешь?

– Разумеется, нет.

– Но с ней обязательно приедут Чарли и Кэти. Как тебе это?

– А мне Чарли нравится, – убежденно сказала Адель. – Думаю, у всех вас к нему превратное отношение. Я с радостью приму его. Да и Кэти – милая девочка. Ты же понимаешь, Венеция, что ее не стоит оставлять под одной крышей с Фергалом.

– У Фергала сейчас любовь, – возразила Венеция. – В Коуэсе познакомился с девушкой и влюбился. Очень приятная девушка. Мы с Боем в восторге от нее.

– В таком случае это явно девушка из приличной семьи со связями, – заметила Адель, подмигнув Джайлзу.

Снобизм Венеции с годами становился только сильнее. Пожалуй, в этом она переплюнула Селию.

* * *

Как поступить с дневниками матери? Этот вопрос по-прежнему стоял перед Джайлзом, а тайны Селии с каждым днем давили на него все тяжелее. Джайлзу не давала покоя мысль, что о дневниках вдруг станет известно, что они каким-то образом попадут в чужие руки. Правда, какие именно – он себе не представлял. Дальше скрывать эту тайну от семьи тоже было неправильным. Разве Себастьян откажется взглянуть на них, прочесть то, что писала о нем его любимая женщина? Разве у близняшек и Кита меньше прав знать о содержании материнских дневников, чем у старшего сына?

Потом Джайлз начинал думать обо всех темных страницах истории семьи Литтон: о печальном романе Иззи и Кита, об измене Боя, о нелегкой, полной унижений жизни Адели в Париже и ее бегстве оттуда, о трагической смерти Люка Либермана. Не лучше ли оставить эти воспоминания заботам тех, кому они принадлежат? Пусть сами решают, что, кому, когда и как рассказывать.

Но какое право он имеет решать судьбу дневников? Кто он такой, чтобы определять, сохранить их или уничтожить, рассказать о них семье или не разглашать тайну их существования? Это были не его записки, а хроники его матери. Какой она сама видела дальнейшую судьбу своих дневников?

Джайлз так и не пришел ни к какому решению, а до мемориальной службы в честь его матери оставались считаные дни.