Лев Троцкий - Георгий Чернявский

Для понимания Троцкого как общественного деятеля важно уяснить различие между политиком и политиканом. Политик, по представлению автора этой книги, — это деятель, подчиняющий собственную практическую работу своей идеологии. Политикан, напротив, подчиняет идеологию собственным практическим целям, которым придает идеологизированный вид, оставаясь прагматиком.

На протяжении всей своей общественной деятельности Троцкий являлся именно политиком. Он оставался верен тем основополагающим догмам К. Маркса и Ф. Энгельса, которые усвоил в молодом возрасте, а затем пытался развить в концепцию перманентной революции.

Троцкий был смелым человеком и вместе с тем фанфароном, мастером позы, любителем эффекта в ущерб систематической работе по упрочению своего положения, как и своих идей. Политическую деятельность он рассматривал как огромную сцену, а себя как великолепного актера, который играет выдающуюся роль — роль в обоих смыслах: и в качестве практического деятеля и теоретика, и в прямом смысле как исполняющего определенную сценическую партию в написанной им марксистско-коммунистической драме.

Ленину ненавистны были эти артистические черты в характере, во всем облике Троцкого, которого он до 1917 года не раз наделял различными нелицеприятными кличками вплоть до «Иудушки», а после прихода к власти признавался Максиму Горькому, что Троцкий «с нами, но не наш».

Лев Троцкий находился в эпицентре всех важнейших событий, связанных с Октябрьским переворотом 1917 года, приходом большевиков к единоличной власти, заключением Брестского мирного договора и Гражданской войной. Во время этих узловых моментов, обеспечивших сохранение власти большевистской партии, началось утверждение тоталитарной системы в России. Троцкий был при этом ключевой фигурой, подчас оттесняя Ленина с решающей позиции, по крайней мере в прикладном смысле.

Не испытывая друг к другу симпатий, Ленин и Троцкий в первое время после прихода к власти сознавали, что они необходимы друг другу, что в случае исчезновения по какой-либо причине одного из них другому крайне трудно будет сохранить властное положение. Троцкий учитывал это вплоть до прекращения активной политической деятельности Ленина в конце 1922 года, Ленин же крайне тяготился этой ситуацией и стремился от нее избавиться.

Именно эти обстоятельства и привели к тому, что Ленин все больше приближал к себе Сталина, в котором видел не только жесткого организатора, но в то же время яростного соперника и ненавистника Троцкого на фронтах Гражданской войны.

В результате в период Гражданской войны и непосредственно после нее возник своеобразный треугольник, в вершине которого находился Ленин, а два остальных угла занимали Троцкий и Сталин. «Угол Троцкого» в то время был значительно более мощным. Но и «угол Сталина» был весомым и подчас грозил стать решающим.

Положение резко изменилось во время болезни Ленина, когда последний оказался в прямой зависимости от генсека и его помощников, а Троцкий стал терять властные позиции. Попытка Ленина опереться на влияние и авторитет наркомвоенмора оказалась бесплодной.

Ни один из большевистских лидеров не отличался, при прочих качествах, во многом способствовавших их личному и колллективному успеху, таким безудержным популизмом, таким демагогическим талантом, которые умело и плодотворно использовал Троцкий, сохранив эти свои способности и в последней эмиграции. В то же время Троцкий был прежде всего революционером, тогда как Ленин и тем более Сталин думали в первую очередь о сохранении власти. Во многих случаях Троцкий не в состоянии был правильно оценить соотношение сил, реальное положение дел, не был приспособлен к решению текущих вопросов в выгодном для себя смысле.

Все эти его качества сохранились не только во времена оппозиционных выступлений против усиливавшегося сталинского единовластия, но и в годы эмиграции, в упорных попытках создания крупной и действенной международной организации своих сторонников. Эта организация так и не смогла выйти за пределы крайне узкого круга догматиков, продолжавших на протяжении десятилетий острые споры по вопросам мировой революции, идеи которой становились все более чужды сколько-нибудь широким слоям населения.

На памятнике, который сооружен над могилой Троцкого в Койоакане (автор памятника мексиканский архитектор Хуан О’Горман), выгравированы серп и молот. Когда смотришь на этот памятник, невольно думаешь, что это могила не только Троцкого, но самих серпа и молота как символов социальной инженерии, которая задумывалась в форме всемирного братства свободных людей, но на практике обернулась кровавой тоталитарной системой, несовместимой с естественной тягой людей к прогрессу, личному и коллективному благополучию.

Лев Давидович Троцкий оказался не в состоянии отказаться от того комплекса идей, которые не выдержали проверки временем. Он остался в истории как последний великий коммунист-утопист.