Лев Троцкий - Георгий Чернявский

Врачи пытались привести пациента в сознание, продлить ему жизнь. Но все было тщетно. В 7 часов 25 минут вечера 21 августа 1940 года Лев Давидович Троцкий скончался.

Организаторы убийства Эйтингон и Каридад Меркадер бежали на Кубу, откуда через некоторое время перебрались в СССР.^[1535]

Узнав из обзоров прессы о произошедшем, Сталин вызвал Берию и заявил: «Мы будем награждать всех участников этого дела после возвращения домой. Что касается лица, которое привело приговор в исполнение, то высшая награда будет вручена ему после выхода из заключения. Посмотрим, какой он в действительности пролетарский революционер, как он проявит себя в это тяжелое для него время». После прибытия Эйтингона, Каридад Меркадер и Григулевича в Москву Берия представил Сталину докладную с просьбой наградить «за выполнение важного специального задания» первых двух орденами Ленина, а Григулевича — орденом Красной Звезды. Сталин начертал резолюцию «За (без публикации)».

Следствие по делу Рамона Меркадера продолжалось почти четыре года! Единственным свидетелем, показавшим, что убийство носило политический характер, явилась Сильвия Агелофф. Вызванная на очную ставку, она устроила истерику и кричала: «Ты агент ГПУ! Они тебя заставили! По приказу Сталина заставили убить Троцкого! Начиная с Парижа, ты обманывал меня. Думал только о том, как покончить с Троцким. Тебе нужно было использовать меня».^[1536]

Только в мае 1944 года суд федерального округа Мексики вынес приговор — 20 лет заключения. В отвлеченные материи суд не вдавался, показания С. Агелофф проигнорировал, тем более что Меркадер упорно повторял версию о личной мести. В заключении Меркадер провел 19 лет и 8 месяцев. Он был освобожден в начале мая 1960 года, в тот же день вылетел в Гавану, а оттуда в Москву. 25 июня 1960 года руководство КГБ СССР представило первому секретарю ЦК КПСС Н. С. Хрущеву докладную записку, в которой говорилось: «В силу своей безграничной преданности делу коммунизма и Советскому Союзу в период следствия и судебного разбирательства, а также на протяжении почти 20-летнего пребывания в тюрьме в условиях не прекращавшейся против него кампании угроз и провокаций [Р. Меркадер] проявил смелость, стойкость и высокую идейность, присущие настоящему коммунисту, и сохранил в тайне свою связь с органами государственной безопасности Советского Союза». Ни словом не упоминая, по поводу чего Меркадер отбыл срок, в чем состояли его «заслуги», предлагалось присвоить ему звание Героя Советского Союза.

Полностью выполняя указание умершего Сталина, 30 июня 1960 года советские власти присвоили Меркадеру звание Героя. На всякий случай был использован псевдоним — Рамон Иванович Лопес, под именем которого Меркадер жил в СССР.^[1537] В Москве он стал пенсионером КГБ, получил четырехкомнатную квартиру и дачу.^[1538] Знакомым он говорил, что работает в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, и действительно появлялся там, ведя себя самоуверенно, постоянно нося звезду героя на распахнутом пиджаке. Но на самом деле в институте он не работал, а занимал странное положение, будучи прикомандированным к группе, изучавшей историю испанской гражданской войны 1936–1939 годов. Меркадер подал заявление о вступлении в КПСС, поначалу ему было отказано, так как он не собрал рекомендации. Вскоре, однако, его приняли в партию непосредственно в ЦК КПСС, минуя промежуточные инстанции.^[1539] В СССР «Лопес» жил до 1974 года, после чего выехал на Кубу, где умер в 1978 году. Жена привезла его прах в СССР, и он был захоронен на Кунцевском кладбище в Москве. На памятнике над его могилой значится надпись «Герой Советского Союза Рамон Иванович Лопес».

Тогда же, за три с половиной десятилетия до смерти Меркадера, в 1940 году, Сталин торжествовал. 24 августа в «Правде» появилось тщательно отредактированное сообщение: «В Мексике в больнице умер Троцкий от пролома черепа, полученного во время покушения на него одним из лиц его ближайшего окружения». Через несколько дней была опубликована редакционная статья, похоже, полностью или фрагментарно написанная Сталиным, во всяком случае, соответствовавшая его стилю. Называлась она «Смерть международного шпиона».^[1540] Небольшая по объему, она свела воедино все клеветнические утверждения и проклятия, которые накапливал Сталин почти два десятилетия.

Правительство Мексики приняло на свой счет организацию похорон Троцкого. Пять дней открытый гроб находился в зале Такуба.^[1541] Мимо него прошли десятки тысяч людей, из которых лишь горстка относилась к его сторонникам. Остальные были просто любопытствующими, пришедшими посмотреть на тело человека, имя и действия которого почти два десятилетия будоражили мир. 27 августа состоялись похороны.

Основанный Троцким IV Интернационал существует по настоящее время, оставаясь незначительной организацией, претерпевающей новые расколы, слияния и перегруппировки. После войны наряду с Интернациональным секретариатом образовался оппозиционный ему орган — Интернациональный комитет, позже они объединились, затем происходили новые реорганизации. В настоящее время (данные 2001–2003 годов, которые значительно не изменились) существуют девять международных организаций, провозглашающих приверженность «троцкизму», понимаемому ими по-разному.^[1542] Кроме того, о своем существовании объявили еще около тридцати мелких организаций и движений. Общая численность всех этих объединений составляет около тридцати тысяч человек.^[1543]

Наталья Ивановна Седова оставалась членом IV Интернационала до 1951 года, постепенно отдаляясь от традиционалистов, придерживавшихся мнения, что СССР остается «рабочим государством». 9 мая 1951 года она послала Исполкому Интернационала письмо, сообщив, что разногласия с руководством не оставляют ей иного выхода, кроме как прекратить в нем участие. «Сталинизм и сталинское государство не имеют ничего общего ни с рабочим государством, ни с социализмом, — говорилось в письме. — Они являются самыми страшными и самыми опасными врагами социализма и рабочего класса». Письмо завершалось сожалением, что идеи Троцкого больше не являются руководством к деятельности Интернационала.^[1544] Последние годы жизни Наталья Ивановна провела в Париже, где скончалась в 1962 году. Похоронили ее вместе с супругом во дворе дома в Койоакане, где был убит Лев Давидович.