КГБ в Афганистане - Лариса Кучерова

О вреде излишнего любопытства

– Ближе к выводу советских войск из Афганистана деятельность зарубежных спецслужб значительно активизировалась. В своих интересах они часто использовали мелкокалиберную агентуру местных бандформирований. В первую очередь охотились за секретными образцами советского оружия. Одним из объектов их пристального внимания была противотанковая управляемая ракета «Штурм», состоявшая на вооружении вертолета Ми-24. Особый интерес вызывал совершенно секретный блок самонаведения, вмонтированный в ракету. Из-за него-то и произошел один памятный случай…

…Дело было в Баграме. Рядом с аэродромом, на котором базировалась советская авиация, приютился небольшой базарчик. Грязный, бойкий, шумный, говорливый. Обыкновенный восточный базар, ничем особо не примечательный, кроме того, что его часто посещали наши военнослужащие, которых ушлый торговый люд на разные лады зазывал в свои лавки. Все как обычно, если бы не одно «но». Сотруднику военной контрразведки поступил сигнал о том, что кое-кто из тамошних духанщиков начал проявлять неподдельный интерес к «Штурму». То одному бойцу деньги предложит, то другому. Тут еще стало известно, что родной брат этого самого духанщика – начальник разведки одной из чарикарских банд.

Подобное совпадение нельзя было назвать случайным, и Лишик отправил запрос своим афганским коллегам. В самом оперативном порядке пришло подтверждение, что интересующее лицо действительно было замечено в связях с душманами, но предпринимать что-либо конкретное наотрез отказались. Навязчивого же покупателя необходимо было срочно нейтрализовать.

Решение нашли простое, но достаточно нетрадиционное. Через подставное лицо продали настырному духанщику то, чего он так упорно добивался. Пошли, так сказать, навстречу интересам рыночного труженика. Правда, имелся один нюанс. Перед продажей «Штурм» несколько модернизировали. Полый корпус использованной ракеты саперы 345-го опдп до отказа наполнили взрывчаткой, а на панель, открывающую доступ в отсек управления, установили взрывное устройство, приводимое в действие при малейшей попытке проникнуть внутрь.

Идея была проста: как только ракету начнут разбирать – сработает детонатор, и все, кто будет находиться рядом, незамедлительно отправятся к праотцам. Надо отметить, что заряд «модернизированного»«Штурма» был намного мощнее. В боевой ракете большую часть корпуса занимает двигатель. Здесь же корпус начинили взрывчаткой целиком.

Такую вот «куклу» и продали. Буквально на следующий день не чуявший подвоха негоциант поспешил в горы. Судя по прыти, с которой он удалился из города, сумма за проявленное усердие была обещана немалая.

Вряд ли мы когда-нибудь узнаем о том, как именно развивались события. Три дня о духанщике ничего не было слышно, а утром четвертого его нашли повешенным на входе в рынок…

После этого повторных попыток приобрести «Штурм» больше не предпринимали. То ли в цене не могли сойтись, то ли желающих выступить в роли посредника не находилось, даже несмотря на заоблачный гонорар.

О вреде излишней доверчивости

– Одной из наиважнейших задач, стоявших перед нами в Афгане, стало освобождение ребят из плена, – продолжал свой рассказ Виктор Владимирович.

…Служил в Баграме в котельной 345-го опдп солдат. По его вине сломался двигатель полевой электростанции: своевременно не проверил уровень масла. Сослуживцам пришлось всю ночь его перебирать, а утром для профилактики они провели с забывчивым товарищем «воспитательную работу», которая вылилась в тривиальное избиение. Отвели душу! Боец же по окончании экзекуции убежал из части.

Убежать-то убежал, а куда идти? Местность малознакомая. Палящее солнце, безучастные горы, пустое выбеленное небо. Вокруг враждебная страна, враждебное население – война. Сел на потрескавшуюся землю, сидит, что делать – не знает. Запасов никаких: ни еды, ни воды. Положение – хуже некуда.

Подошли «сердобольные» дехкане из ближайшего кишлака. Разговорились. Слово за слово, пригласили к себе. Почувствовав внимание и сочувствие, так необходимые ему в данный момент, беглец, не задумываясь о последствиях, побрел следом за неожиданными знакомцами.

Дня через три контрразведчики установили, в какой банде находится горе-беглец. Еще несколько дней искали выход на ее главарей. Встретились, как обычно, в глухом месте на нейтральной территории. За спиной контрразведчиков – разведрота и батальон прикрытия. Накануне предупредили авиацию, и несколько бортов по первому же сигналу были готовы прийти им на помощь… Спустя некоторое время бойца вернули.

– Подобные ситуации в Афганистане были далеко не редкостью, – вспоминал об этой операции Виктор Владимирович. – Если в ходе переговоров душманы не хотели договариваться полюбовно, тогда приходилось демонстрировать силу. Банду блокировали со всех сторон и начинали долбить по периметру прилегающей к ней территории из всего, что имелось в наличии.

А чтобы во время подобной демонстрации с пленным не произошло ничего плохого, наши люди выходили на ближайших родственников главаря и передавали: мол, если с нашим парнем что-либо произойдет, то уж не обессудьте… Иногда приходилось их арестовывать. Так сказать, для большей убедительности.

О взаимосвязи несвязуемого

Эта история с попавшим в плен бойцом чуть было не стоила Золотой Звезды Героя командиру 345-го отдельного парашютно-десантного полка полковнику Валерию Востротину. К высокому званию его представляли трижды. Два раза документы безрезультатно оседали в массивных столах московских кабинетов. Уж больно независимо держался этот полковник. Никогда не прогибался, даже перед самым высоким начальством, не прятался за чужие спины, всегда отстаивал свое мнение, несмотря на то, что оно могло идти вразрез с позицией руководства. Убеждал в своей правоте, настаивал, приводил безоговорочные аргументы, шел ва-банк, но своего добивался. Особенно если это касалось боевых выходов. Сколько солдатских жизней он спас, отказываясь идти на поводу безграмотных приказов оторванных от реальности московских стратегов, одному Богу известно. Сколько недоброжелателей он этим себе нажил… Принимать «вид лихой, но слегка придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальствующее лицо» было не в его характере. Одним словом – Десантник! Такое поведение наверху не устраивало многих. Поэтому всегда находился повод, чтобы отклонить очередное представление. Трудно ли придраться к командиру, у которого в подчинении целый полк отчаянно храбрых мужиков, регулярно выезжающих на боевые… Да еще при том юридическом нонсенсе, имевшем место в Афганистане: нормы ответственности командиров, чей личный состав вел активные боевые действия, определялись положениями, установленными… для мирного времени. Люди находились в боевой обстановке, воевали, получали ранения, погибали, а с юридической точки зрения никакой войны в Афганистане советские войска не вели…

Однако неприязнь высшего руководства с лихвой компенсировалась солдатской любовью. Валерия Востротина уважали все – от рядового до командующего. О его храбрости ходили легенды. Один «пробег» с группой разведчиков на бэтээрах по нашпигованной минами дороге из района Анавы до Баграма чего стоил!..