Крещенные кровью - Александр Чиченков

Проходя мимо закрытой и разграбленной церкви, он остановился: из ворот вышла Стеша и, не взглянув в его сторону, двинулась к вокзалу. У него заскребло на сердце. Перед глазами возникло венчание, дом, дети.

И вдруг Аверьян понял, почему Стеша выходила из церкви!.. Он прибавил шаг и последовал за ней. Где-то в глубине души зарождалось смутное, до сих пор неизведанное чувство: будто он очищается от скверны и наполняется чем-то хорошим.

Шагавшая впереди жена неожиданно резко обернулась:

— Здравствуй, Аверьян.

Он едва не налетел на нее всем телом, не успев остановиться. Стеша, к которой все это время он боялся даже приблизиться, стояла прямо перед ним в простеньком сарафане, с белой косынкой на голове, раскрасневшаяся и красивая.

— Думаешь, што я не углядела тебя у церкви? — сказала она не очень-то приветливо. — А я видела, што ты за мной топаешь. Што, совесть загрызла или соскучился?

Щуря глаза, она смотрела на Аверьяна с ожиданием. Но он ограничился только неловким пожатием ее руки.

— Не серчай, я задумался и… не сразу заметил тебя.

— И об чем же думы твое? — Стеша уже не могла скрыть обиды, и из ее глаз показались слезы.

— Дык энто… Суета разная, — Аверьян мямлил, как пойманный с поличным жулик. Он был растерян и не замечал ни обиды жены, ни слез.

— Суета значится?! — теперь Стеша взглянула на него открыто и осуждающе. — А я-то грешным делом подумала, што ты о семье вспомнил? А я ужо тебя похоронила, кот ты блудливый.

— Ежели похоронила, знать, долго проживу, — хмыкнул Аверьян. — Люди эдак говорят, я сам слыхал. А домой вернуться я завсегда мечтал и мечтаю!

— Тады пошто прячешься по закоулкам, бутто пес бездомный? Мне люди ужо давно сказывали, што тебя, козла, зрили, а я не верила им, дура бестолковая.

Аверьян взял жену за руки, отвел в сторону.

— Понимаешь, — сказал он ей, глядя в глаза, — не мог я домой возвернуться. Не мог! — Лицо у Аверьяна стало серьезным, он покачал головой пряча глаза. — Негож я для жизни семейной таперя. Я не ужо тот Аверьян, каковым ты меня знала и помнишь.

— А какой же ты стал? — чуть отступив назад, Стеша осмотрела его придирчивым взглядом с ног до головы. — Не золотой, гляжу, и не серебряный? Што в тебе эдакова, што выше нас себя ставишь?

Аверьян устремил взгляд на церковный купол, возвышающийся за спиной супруги. Фуражка у него съехала на затылок, волосы прядями упали на лоб, а лицо стало сосредоточенным и злым.

— Ты што, оглохла? — грубо прикрикнул он на Стешу. — Я разве непонятно сказал? Ступай домой, баба чертова, опосля загляну и все обскажу сызнова!

— А нет у тебя дома, понял? — воскликнула в сердцах супруга. — У мя документ имеется, што сгинул ты, пропал без вести! Вот и проваливай туда, откель заявился!

Стеша резко развернулась и ушла. Аверьян тоже поспешил унести подальше ноги, чтобы не заострять на себе внимания прохожих.

Раздраженный до крайности, он вернулся в молельный дом, когда сгустились сумерки. Его встретила обеспокоенная Анна. Из подвала слышались пение и грохот ног. Скопцы радели.

Аверьян умылся, сел к столу. Девушка молча поставила перед ним еду.

— Где шлялся? — спросила, глянув на него исподлобья. — В лавке тебя не было. Может, семью навещать ходил?

В ее голосе слышался упрек. Аверьян ответил ей так же:

— Стешку встретил. В церковь ходила.

— В какую еще церковь? — не поверила Анна. — Большевики все церкви позакрывали.

— А она внутрь не заходила. У дверей помолилася и в обрат. Нас в этой церкви венчали с ней. Бутто вчерась сее было.

— И ты думаешь, я поверю в твою брехню? — резко оборвала его девушка.

Не желая больше пререкаться, Аверьян присоединился к радеющим. Вступив в круг, он затопал ногами с непонятной для себя яростью. Пение скопцов, как всегда, прорвалось к самой заветной струне его сердца. Мелодия напева звала его куда-то, потом, словно лава извергшегося в лоно реки вулкана, шипя, рассыпалась тысячами осколков в клубах пара… Но что это вдруг с ним? Нет, не слабость! В нем снова проснулась непокорность судьбе, надежды и чаяния!

«Стеша теперь обо всем знает. Я сказал ей…» Должно быть, эти слова он выкрикнул вслух и начал еще исступленнее топать ногами. Его охватил кураж!

Кто-то тронул его за плечо. Аверьян почувствовал это, но продолжил свою бешеную пляску. Однако человек, который пытался привлечь внимание, схватил его грубо за руку.

— Што надо?

Калачев открыл глаза и глянул на наглеца.

* * *

— Значит, вот ты хде окопался, зятек! — ухмыльнулся Игнат Брынцев. — А мы уж с сестрой схоронили тебя, Аверьяша. — Он уже раскинул руки для родственных объятий. — Когда ты мне руку чуть не сломал, я ешо сумлевался — ты или не ты! А теперь… Аверьян! Аверьяха!

Калачеву ничего не оставалось, как ответить приветствием на показную радость шурина. Они обнялись, пожали друг другу руки.

Брат Стеши совсем не изменился. Его волосы начали терять былую густоту, но в остальном он остался по-прежнему все тем же остроумным пройдохой и мошенником.

— Значит, к «кораблю» скопцов причалил? — противно хихикнул Игнат. — Вот чего-чего, а эдакой дурацкой выходки я от тебя не ожидал!

— У кажнова своя стезя, — проговорил нехотя Аверьян. — Зато у тебя, судя по виду, все прекрасно?

— И у меня всяко было, покуда тебя хде-то черти носили, — уколол его Игнат. — За жинкой твоей вон приглядывал, штоб не скурвилась. Детишкам подсоблял всяко-разно. И твоя, и моя семьи… — все на одних плечах! А жрать кажный день все хотят. Вот и приходилось выворачиваться.

— Зрил, как у тя энто получается, — подковырнул Аверьян. — От разбойника с большой дороги не отличишь!

— Энто я так, шутканул со скуки, — не смутившись, тут же нашелся Игнат. — Подозрительным ты мне показался, вот и решил проверить!

— А в лавку пошто тайком заглядывал? — спросил Аверьян. — Не мог по-человечески зайти, как все?

Игнат посмотрел на него как на умалишенного:

— О какой ешо лавке ты мне тут впариваешь? — округлил он глаза. — Сам посуди, для чего мне тайно вкрадываться куда-то, ежели я и не спросясь, по долгу службы, в любую избу и в любой магазин войтить волен?

— Вот и я эдак же подумал, — кивнул Аверьян. — Однако ты почему-то тайно удумал.

— Ты што, меня видел? — побагровел Игнат.

— Нет, не я. Но видели, — честно признался Аверьян.

— Обозналися, значит, — ухмыльнулся негодяй. — Эдаких, как я, в городе много ходит!

Он схватил Аверьяна за руку, оглянулся, отвел его подальше и сказал, понизив голос до едва слышимого: