Гражданская война в Испании 1936-1939 - Бивор Энтони

Правые, часто призывавшие к радикальным мерам при восстановлении порядка, теперь набросились на Асанью за жестокость. Его необоснованно обвиняли в отдаче приказов об убийстве крестьян, отчего страдала его репутация. Правые депутаты кортесов доказывали, что события в Касас-Вьехасе показывают ошибочность поспешных социальных изменений в деревне, и критиковали социалистические реформы правительства в промышленности. В результате правительство Асаньи потеряло голоса на апрельских муниципальных выборах, а к осени стало понятно, что он и его соратники значительно ослабели. Алькале Саморе пришлось поручить формирование кабинета однопартийцу Лерруса Диего Мартинесу. Новому кабинету предстояло подготовить новые выборы.

Перед лицом возможной неудачи правительства почти все правые объединились и 12 апреля образовали коалицию – Union de Derecha y Agrarios. Радикальная республиканская партия Алехандро Лерруса играла роль умеренно центристской силы, левые, наоборот, шли на выборы разобщенными. Социалисты были разочарованы осторожностью коллег-республиканцев при проведении реформ, ВСТ призывал их разоблачать реакционную склонность правительства Асаньи к репрессиям. Анархисты, верные своему неприятию государства и разгневанные убийствами, совершаемыми гражданской гвардией, призывали к неучастию в дебатах.

Выборы прошли 19 ноября 1933 года. Согласно новой республиканской конституции, впервые в истории Испании к избирательным урнам пришли женщины, однако многие из них проголосовали за правый центр, который в итоге получил большинство голосов^[61]. Алькала Самора как президент поручил формирование правительства Леррусу.

Кабинету Лерруса, полностью состоявшему из членов радикальной партии, требовалась парламентская поддержка СЭДА, а та, естественно, поставила свои условия. Ее лидер Хосе Мария Хиль-Роблес настаивал на комплексе мер, идущих вразрез с рядом проведенных прежней администрацией реформ – например, касавшихся начальной школы, ограничений в отношении церковников, аграрной реформы, законов о труде. Леррус и Хиль-Роблес договорились также об амнистии для всех участников попытки переворота генерала Санхурхо.

Самым опасным явлением того времени была большевизация социалистов Ларго Кабальеро. 3 января 1934 года газета «El Socialista» писала: «Гармония? Нет! Классовая война! Ненависть к преступной буржуазии, победа или смерть!»^[62] Через десять дней исполнительный комитет социалистов выступил с новой программой. Положения, которые не могли не встревожить центр, как и правых, включали:

• национализацию земли,

• роспуск всех религиозных орденов с конфискацией собственности,

• роспуск армии и ее замена народной милицией,

• роспуск гражданской гвардии^[63].

Потерпев поражение на выборах, умеренный Индалесио Прието стал терять влияние в исполнительном комитете ИСРП, оказавшемся под контролем Ларго Кабальеро. С этого момента большая часть социалистов стала впадать в радикализм и сосредоточиваться за пределами кортесов – например в своем Alianza Obrera, Союзе трудящихся. 3 февраля они создали революционный комитет, готовивший восстание против правительства со всеми «атрибутами гражданской войны, успех которого будет зависеть от его размаха и вызванного им насилия»^[64].

Ларго Кабальеро оставил без внимания предостережение смещенного лидера ВСТ Хулиана Бестейро, что такая политика является «коллективным безумием» и что попытка установить диктатуру пролетариата окажется «напрасным ребяческим заблуждением»^[65]. Мануэль Асанья тоже предупреждал социалистов, что подготовка восстания послужит для армии предлогом вернуться в политику и разгромить трудящихся^[66]. Но Ларго Кабальеро отметал любую осмотрительность. Нападки его газеты «Claridad» на Бестейро, Прието и других умеренных социалистов были даже яростнее, чем осуждение со стороны Хиль-Роблеса и монархистов^[67]. Совершенно безответственная риторика и низменная политическая полемика раздували пламя возмущения и порождали страх. Организация социалистической молодежи начала тайные тренировки, овладевая навыками обращения с оружием, тем же самым занимались карлисты на северо-востоке страны и крохотная пока еще Фаланга. Еще в июне Ортега-и-Гассет предупреждал, что в испанской политике появилось «ребячество, значит, жди насилия»^[68].

Правительство Лерруса не только приостановило земельную реформу, но и отменило в мае конфискацию земель испанских грандов и закон, обеспечивавший сельскохозяйственным рабочим ту же защиту, что и занятым в промышленности. Рассказывали, что землевладельцы советуют голодным батракам, ищущим работу, «жрать республику». Аграрное отделение ВСТ^[69] призвало к всеобщей забастовке, но она началась только в провинциях Касерес, Бадахос, Сьюдад-Реаль и отчасти в Андалусии. Начало забастовки в этой ситуации, без всякой поддержки в парламенте, было серьезной ошибкой, игравшей на руку правительству.

Тогда же, летом 1934 года, мадридское правительство вошло в столкновение с Женералитатом Каталонии, проводившим собственную земельную реформу, касавшуюся арендаторов виноградников. 1 октября 1934 года новое правительство Риккардо Сампера, союзника Лерруса, не выдержало всей этой путаницы и давления непримиримых правых: Сампер подал в отставку.

Президент Алькала Самора столкнулся с кризисом и с гневом левых, утверждавших, что правые вознамерились уничтожить республику и что необходимы новые выборы. Хиль-Роблес объявил, что откажет в поддержке правительству «заднескамеечников», если в нем не будет членов СЭДА.