Гражданская война в Испании 1936-1939 - Бивор Энтони

Когда новый глава правительства Мануэль Портела Вальядарес собрал 1 января 1936 года Совет министров, на руках у него уже был декрет о роспуске кортесов. На 16 февраля были назначены новые выборы – последние свободные выборы в Испании на предстоящие сорок лет.

После обнародования декрета 7 января началась избирательная кампания, быстро ставшая небывало жаркой. Результаты прошлых выборов показали важность и вес политических коалиций – это благоприятствовало формированию правых и левых альянсов, но явно шло в ущерб политическому центру.

Революционное выступление левых и его жестокое подавление армией и Гражданской гвардией уничтожили на корню всякую возможность компромисса. Негодование с обеих сторон было слишком велико, чтобы могла сработать демократия. Враждующие стороны прибегали к апокалиптической риторике, внушая своим сторонникам уверенность в том, что теперь все разрешится не политическим, а насильственным способом. Ларго Кабальеро заявлял: «Если на выборах победят правые, нам придется идти прямиком к открытой гражданской войне»^[81]. Неудивительно, что правые реагировали аналогичным образом: с их точки зрения, победа левых на выборах не могла не привести к насильственному перевороту и к обещанной Ларго Кабальеро диктатуре пролетариата.

Главной группой справа был альянс СЭДА с монархистами и карлистами Национального блока. Предводитель СЭДА Хосе Мария Хиль-Роблес называл его «национальным контрреволюционным фронтом»^[82]. Хиль-Роблес, воинствующий католицизм которого имел немало общего с фашизмом, был не против, чтобы сторонники приветствовали его на митингах криками «Jefe, jefe, jefe!» (по-испански «вождь», примерно соответствует «дуче» или «фюреру»). В его предвыборной кампании использовался плакат на весь фасад здания в центре Мадрида с лозунгом: «Дайте мне абсолютное большинство, и я дам вам великую Испанию». В миллионах листовок утверждалось, что победа левых приведет к появлению «вооруженных толп, к поджогам банков и частных домов, к дележу собственности и земли, к грабежам и к обобществлению ваших женщин»^[83]. Финансировали эту кампанию землевладельцы, крупные компании и католическая церковь, спешившая благословить альянс, называя голосование за правых голосованием за Христа.

После провозглашения республики в апреле 1931 года, за которым последовали пожары в церквах и монастырях и антиклерикальные статьи Конституции, католические иерархи ясно продемонстрировали свою враждебность власти. Но восстание в октябре 1934 года подтолкнуло их к еще большему радикализму – к оправданию неповиновения правительству, если оно необходимо для защиты интересов Церкви. После отмены республикой государственного финансирования Церковь быстро беднела и все больше зависела от пожертвований прихожан^[84].

В 1936 году в Испании было примерно 30 тысяч священников, по большей части бедных и необразованных, неспособных заниматься для пропитания чем-либо еще. Иерархи Церкви яростно отстаивали свои привилегии: когда кардинал Видаль-и-Барракуэр, реагируя на финансовый кризис Церкви, предложил, чтобы богатые епархии помогали более бедным, большинство епископов выступили категорически против^[85].

15 января 1936 года партии левого центра и собственно левые подписали пакт об участии в выборах единым блоком^[86]. Была предложена программа Народного фронта с упором на аграрную реформу, восстановление автономного статуса Каталонии и амнистию арестованных после октябрьской революции^[87]. В проекте ничего не говорилось ни о национализации банков, ни о дележе земель, тем не менее правые утверждали, что в пакте есть секретные статьи^[88]. В сложившихся обстоятельствах эти подозрения были естественными: хотя предвыборный манифест Народного фронта звучал умеренно, зато «caballeristas» уже призывали к национализации земли и к роспуску армии, гражданской гвардии и всех религиозных орденов с конфискацией их собственности. В мае 1935 года манифест Союза трудящихся призвал, кроме прочего, к «конфискации и национализации крупной промышленности, финансов, транспорта и связи»^[89].

Правые не могли не воспринять как провокацию предложение освободить всех осужденных за участие в насильственном бунте против законно избранного правительства – открытая решимость левых выпустить из тюрем всех осужденных за восстание 1934 года вряд ли свидетельствовала об их уважении к главенству закона и конституционной власти.

Двойственность Народного фронта была продемонстрирована спустя неделю после выборов. В один и тот же день Диего Мартинес Баррио сказал, что фронт «консервативен», а «El Socialista» провозгласила: «Мы полны решимости совершить в Испании то, что совершено в России. План испанского социализма – это тот же русский коммунизм»^[90].

Электоральный пакт, впервые предложенный социалистами и левыми республиканцами, был разработан во время восстания в Астурии. Он совпадал с новой политикой Коминтерна, призвавшего коммунистов к союзу с нереволюционными левыми группами для борьбы с новой угрозой фашизма в Европе. Это был двухэтапный план: умеренный в начале, революционный в длительной перспективе^[91]. В июне 1936 года лидер Коминтерна Георгий Димитров указал, что, учитывая ситуацию в стране, «фундаментальной насущной задачей коммунистической партии в Испании и испанского пролетариата» является одержать победу над фашизмом путем завершения «демократической революции» и изоляции «фашистов от масс крестьянства и от мелкой городской буржуазии»^[92].