Вся моя жизнь - Джейн Фонда

Как выяснилось, не так уж мало. Следовало только повнимательнее приглядеться к тому, что было у меня прямо перед носом.

В 1978 году, когда снимался “Китайский синдром”, я в очередной раз сломала ногу, и мои занятия балетом пришлось отложить – во всяком случае, на ближайшее будущее. Более двух десятилетий балет с его строгими классическими канонами и музыкой был моим спасением, благодаря ему мне удавалось сохранить фигуру и хоть какую-то связь со своим телом. Что было делать? В следующем фильме, в “Калифорнийской сюите”, мне предстояло показаться в бикини, и я должна была к началу съемок восстановить форму. Шерли – моя мачеха, – понимая, сколь мало у меня времени, предложила, как только нога заживет (вот когда мне пригодились бы вьетнамские хризантемовые припарки!), записаться в студию Джильды Маркс, которая находилась в Сенчури-сити, недалеко от Лос-Анджелеса. Там чудесный тренер, сказала Шерли. Тренера звали Лени Казден.

Лени, тридцати с небольшим лет, обладала зелеными глазами и узкими бедрами при росте пять футов и пять дюймов^[74], ее волосы цвета меди были коротко подстрижены, и в ней чувствовалось необычное сочетание холодной отрешенности с готовностью к общению. Ее курс стал для меня откровением. Я вступила в так называемую взрослую жизнь, когда женщинам не полагалось выполнять тяжелые физические упражнения. Нам не полагалось потеть и качать мускулы. Теперь я вместе с сорока другими женщинами полтора часа подряд, без перерыва, совершала абсолютно непривычные для себя движения.

Это не было тем, что вскоре назвали аэробикой. Аэробные тренировки подразумевают усиленную работу больших мышечных групп – мышц бедер или верхней части туловища, – так что как минимум на двадцать минут учащается сердцебиение. При таких нагрузках сжигаются калории за счет жира и тренируется сердце. Но Лени, как я узнала позднее, курила, поэтому аэробные упражнения были не для нее. Ее программа тренировок скорее предполагала интересную комбинацию повторяющихся движений, которые, к моей огромной радости, удивительно напоминали балетные, – Лени выучила их в юности, когда серьезно занималась фигурным катанием.

Своеобразие занятиям придавало и музыкальное сопровождение, которое выбирала Лени. Тогда только начиналась эра всеобщего помешательства на диско, и во многих других спортивных клубах громкая музыка с ритмичными повторами успешно использовалась для придания драйва тренировками. У Лени этого не было. Мы занимались под аккомпанемент Эла Грина, Кенни Логгинса, “Флитвуд Мак”, Тедди Пендерграсса, Стиви Уандера и Марвина Гэя.

До сих пор я почти ничего не знала о современной популярной музыке. Если я слушала радио, то новостные передачи NPR^[75]. Теперь в мою жизнь ворвались новые звуки. Я начала двигаться в другом ритме; иногда можно видеть, как люди за закрытыми окнами машин что-то напевают и подергиваются в такт только им слышной музыке, – я стала одной из таких меломанов. Балет я оставила навсегда.

За год до этого я избавилась от привычки обжираться и исторгать поглощенную пищу с рвотой (позже расскажу об этом подробнее), но еще не до конца закрепила результаты борьбы с пищевой зависимостью и приступила к тренировкам даже с излишним рвением. Я не желала пропускать ни одного дня и платила Лени за индивидуальные занятия, если не было групповых.

Однажды мне пришло в голову, что мы с Лени могли бы начать совместный бизнес в этой области. Отличная мысль! Что я точно понимала, прямо-таки чувствовала нутром, – это как влияют тренировки на тело и разум женщины. Я знала это по собственному опыту занятий балетом, а теперь, благодаря Лени, узнала и на другом примере. Помогать женщинам восстановить форму – вот достойное дело, в котором я хорошо разбираюсь. Если мы раскрутимся, это даст нам средства для CED!

Лени понравилась моя идея. Мы придумали название нашему предприятию – “Курсы тренировок Джейн и Лени” (Jane and Leni’s Workout).

Тогда же, пока я снималась в “Электрическом всаднике” (это был мой третий фильм с Бобом Редфордом) и жила в Сент-Джордже (штат Юта), я начала сама устраивать тренировки на базовом уровне. Женщины всех возрастов и кое-кто из мужчин, занятых на съемках, вечерами после работы съезжались со всей округи ко мне на занятия, которые проходили в полуподвальном помещении небольшого спа. Опыт работы с таким пестрым коллективом показал мне, что у таких спортивных занятий гораздо больше плюсов, чем я думала. Одна женщина бросила принимать снотворное. Люди говорили, что стали меньше реагировать на стресс. Но куда интереснее было услышать о переменах в самоощущении – женщины обретали веру в себя. Очевидно, мы затронули куда более значительную сферу, чем просто забота о внешности, и до сих пор на эту тему, выходящую за рамки суетного тщеславия, никто не говорил.

Мы с Лени начали приглашать на собеседование тренеров для нашей студии. Подыскали помещение в Беверли-хиллз, на бульваре Робертсон, и я наняла архитекторов, чтобы они занялись перепланировкой. Я хотела открыть классы балета, джаза и растяжки, а кроме того, хорошо было бы предложить более легкую и короткую программу в дополнение к марафонским тренировкам Лени. Потом пора было решать деловые вопросы и подписать контракты. Мне больно писать о том, что из всего этого вышло.

Этот бизнес я затеяла в основном ради получения дохода для “Кампании за экономическую демократию”. Мой юрист убедил меня, что с точки зрения налогообложения выгоднее, чтобы бизнесом владела CED. Тогда какая роль будет отведена Лени? Лени была не более опытна в этих делах, чем я, – очевидно, ни одна из нас не смогла бы эффективно управлять бизнесом. Я должна была нанять сотрудника, который выполнял бы эту работу. Хотя если бы мы вели дела вместе, она не осталась бы рядовым тренером – весь наш бизнес строился на ее программе тренировок. А если она будет полноправным партнером, как увязать это с тем, что бизнес принадлежит CED? Никто – во всяком случае, я – не предполагал столь громкого успеха наших тренировок. Так мы с моим юристом и ходили по кругу. Что же делать с Лени?

Сейчас я понимаю, что надо было бы просто поговорить с ней, узнать, чего хочет она и как устроить дела с учетом интересов всех сторон. Вместо этого я предоставила вести переговоры своему адвокату, Лени оказалась его оппонентом и, как мы были уверены, должна была бы возражать против передачи бизнеса “Кампании за экономическую демократию”. На доходы лично для себя я не рассчитывала. Потом Лени сообщила, что познакомилась с богатым мужчиной и намерена выйти за него замуж, что они построили яхту и отправляются в кругосветное путешествие на два года. Однако сомневаюсь, что она сделала бы это, если бы могла сесть со мной рядом и заключить справедливый договор.

Нашим занятиям суждено было завоевать мировую популярность – ни о чем подобном мы даже и не мечтали. Тем, кто тренировался в наших спортзалах по продвинутой программе, мы предлагали облегченную версию первоначального цикла Лени. Полуторачасовой видеокурс “Тренировки повышенной сложности” повторял ту программу, по которой Лени занималась со мной. Я не просто так обо всём этом рассказываю, мне важно наконец воздать должное Лени за ее авторскую программу.