Вся моя жизнь - Джейн Фонда

Я получала пачки писем от женщин со всего мира, которые, по их выражению, “делали Джейн”. У меня до сих пор сохранились эти трогательные рукописные послания, начинавшиеся, как правило, со слов, что их автор никогда не писала знаменитостям и уверена, что я не стану читать ее письмо сама. В одних говорилось о моей книге, в других – о видео– и аудиозаписях. Женщины изливали мне душу, рассказывали, как они похудели и повысили самооценку, как наконец-то нашли в себе силы возразить начальнику, как им удалось восстановиться после мастэктомии и справиться с астмой, нарушениями дыхания или диабетом. Одна женщина написала, что чистила утром зубы и вдруг ахнула, впервые в жизни увидев в зеркале свои бицепсы. Волонтер “Корпуса мира” сообщила, что каждый день “делает Джейн” под аудиозапись в своей глинобитной хижине в Гватемале. В другом письме говорилось о девяти женщинах из южноафриканского государства Лесото, которые трижды в неделю собирались, чтобы вместе “делать Джейн”, и оказалось, что от общения они получают не меньше удовольствия, чем от гимнастики.

Со мной тоже что-то начало твориться – если каждый день в чужих гостиных (или хижинах) с видеокассеты или пластинки звучит твой голос и появляется твое изображение, ты входишь в чужую жизнь на каком-то личном уровне, не так, как киноактриса с большого экрана, и это меняло отношение людей ко мне. Они считали меня своей знакомой. В магазинах, куда я заходила за покупками, меня нередко узнавали по голосу, даже если человек стоял ко мне спиной, и мне начинали рассказывать о том, какие кассеты у кого есть, кто с кем занимается и какой от этого эффект. Одна дама улеглась на пол прямо в аптеке, чтобы я посмотрела, правильно ли она выполняет наклоны таза. “Я каждое утро просыпаюсь под ваш голос, потому что моя жена упражняется с вами в гостиной”, – говорили мужья.

Я не знала, то ли мне благодарить их, то ли просить прощения.

Я привыкла к славе, но это было нечто новое, и я призадумалась. Погодите, а как же мои роли в кино? Как же всё, за что я боролась? Что мне теперь делать с этими наклонами таза? Кажется, фитнес затмил все мои прежние дела, и это беспокоило меня, несмотря на приятное сознание того, что я помогла женщинам изменить жизнь к лучшему. Не хотелось бы, чтобы я ассоциировалась у людей с тазовыми наклонами. Но сам бизнес всё-таки мне очень нравился – и не только тем, что приносил нам прибыль.

Оказалось, что для достижения успеха в делах требуется творческий подход. Мне хотелось, чтобы мой курс подходил не только богатым дамам из Беверли-хиллз, но, благодаря видео, и пожилым людям, детям и работающим женщинам, у которых мало лишних денег и еще меньше свободного времени. Я провела опросы в небольших группах, чтобы лучше понять, чего хотят женщины. Я внимательно прислушивалась к тому, что говорили эти обычные американки – секретарши, мелкие предпринимательницы, домохозяйки, студентки и риелторы – о своих предпочтениях и потребностях в спорте. Им было трудно выделить время на поход в спортзал и средства на няню, и все они были очень благодарны за наши видеоуроки.

Я хотела понять, что у нас получается, а что нет, поэтому иногда, особенно на первых порах, сама вела занятия. Когда я снималась в Лос-Анджелесе и мой рабочий день длился с 9 до 5, я три раза в неделю проводила тренировки перед работой, в 5 утра. По мнению Долли Пэтрон, когда я прибегала, вся потная и красная, меня можно было счесть за сумасшедшую.

Вскоре я открыла вторую студию в Энчино, небольшом городке в долине Сан-Фернандо, а потом и третью – в Сан-Франциско. Бизнес-консультанты советовали мне заключить договоры франшизы на использование нашей программы, и тогда я решила обратиться в агентство по найму руководящих работников, чтобы мне подобрали опытного человека, женщину, которая могла бы управлять бизнесом.

Я провела интервью с пятнадцатью кандидатками. Мужчину на этой должности я не рассматривала, так как мою целевую ауди торию составляли в основном женщины, да и мне самой было бы комфортнее работать с женщиной. Я остановила свой выбор на одной из них по трем причинам. Во-первых, она была родом со Среднего Запада; глядя на своего отца, я считала выходцев со Среднего Запада людьми трудолюбивыми, экономными и честными. Во-вторых, она сказала, что заплакала при звуках “Звездно-полосатого флага”. В-третьих, она была замужем за своей школьной любовью. Два последних обстоятельства говорили об основательности ее жизненных принципов и лояльности. Я не ошиблась. На самом деле была и четвертая причина – ее звали Джули Лафонд, а “Лафонда” стало бы отличным названием для нашего совместного предприятия.

Джули сразу дала мне полезнейший совет – закрыть обе новые студии и не связываться с франшизой. “Зачем тебе лишняя собственность? – сказала она. – Основные деньги и гораздо меньше головной боли тебе приносят кассеты и книги, а «Беверли-хиллз Уоркаут» пусть будет лабораторией для отработки новых методик. Ты сможешь держать руку на пульсе наших клиентов и будешь знать, что им хорошо, а что плохо”.

Через два года после прихода Джули я решила разделить фитнес и CED. Я хотела развивать бизнес, но мне мешало то, что весь доход выплачивался в виде дивидендов “Кампании за экономическую демократию”. К тому времени – к середине семидесятых – мой спортивный бизнес принес этой организации 17 миллионов долларов, и мне казалось, что мы перевыполнили свою первоначальную задачу обеспечения ей солидной финансовой базы. Поскольку “Уоркаут” принадлежал мне, я могла развивать его и по-прежнему при необходимости спонсировать CED.

Тома тогда избрали в Законодательное собрание штата Калифорнии, и текущим руководством CED занимались другие люди. Но Том с самого начала относился к нашей спортивной студии отрицательно и считал, что мы тренируемся в женских глупостях. Однажды он сказал мне, что, по его мнению, наши проблемы в семейной жизни начались, когда я открыла свой бизнес. Может быть. Бизнес отнимал у меня всё больше и больше времени, но при каждом подобном его высказывании в пренебрежительном тоне я думала: ладно, я пустая, можешь оставаться при своем мнении, но массе женщин это, безусловно, идет на пользу. И потом, где еще ты взял бы 17 миллионов долларов?

В конечном итоге мы с Джули выпустили пять книг, двенадцать аудиозаписей и двадцать три видеокассеты – всю программу, от базового цикла тренировок до йоги и степ-аэробики, в том числе были короткие, облегченные серии для пожилых людей и две детские, которые мы назвали “Веселый фитнес”. Резко возросшая конкуренция вынуждала нас вкладывать больше средств в производство и маркетинг. Но мы поставили дело на научную основу и снимали один видеофильм всего за пять дней, хотя на подготовку каждой такой программы уходило от полугода до года. По моему настоянию на видео вместе со мной упражнялись самые разные люди – я хотела, чтобы те, кто делал это дома, чувствовали себя своими. Мы приглашали людей с разным цветом кожи, мужчин и женщин, молодых и постарше, толстых и тонких.

Каждая новая идея приносила мне массу удовольствия. Например, вместо привычного диско для музыкального сопровождения мы выбирали шотландскую джигу, латиноамериканскую музыку, кантри в быстром или медленном темпе, и хореографию ставили в том же стиле. Обычно хореографической частью я занималась сама. Это давало мне уверенность в том, что я справлюсь с упражнениями, – ведь я была на десять лет, если не более, старше остальных танцоров. Для одной из записей мы с тренером Джин Эрнст работали на фоне экрана, на котором демонстрировался соответствующий музыке фильм. Я сама пользовалась такими записями и знаю, как важно, чтобы действие было увлекательным. В другой раз я сочинила забавную сценку: парень, как бы опоздавший, влетает в зал, пристраивается в заднем ряду и начинает с невероятным рвением выполнять упражнения. Эту программу так и узнают до сих пор – “кассета с тем придурком”. В видео под названием “Комплекс упражнений для похудения” мне захотелось создать атмосферу большого города, поэтому мы снимали его ночью на крыше многоквартирного дома.