Жестокое милосердие - Робин Ла Фиверс

Дверь в его покои закрыта, стражи поблизости не видать. Я стучусь и окликаю:

— Канцлер Крунар!

Ответа нет. Я еще раз оглядываю коридор. Он пуст в обе стороны. Во дворце сегодня вообще удивительная тишина; остается только гадать, многие ли придворные прознали о случившемся в Нанте.

Убедившись, что никто посторонний не наблюдает за мной, я дергаю дверь. Она заперта, но может ли меня остановить какой-то замок!

Вытягиваю из рукава узкий, тонкий клинок и запускаю его в скважину, как учила нас сестра Эонетта. Нащупываю и подталкиваю металлические кулачки, пока не раздается характерный щелчок. В последний раз оглядевшись, проскальзываю в апартаменты канцлера Крунара.

Я понятия не имею, много ли у меня времени, и не знаю, что, собственно, тут ищу. Все, что угодно, способное подтвердить или опровергнуть мои опасения!

На столе в кабинете полно документов, но там ничего необычного. Переписка с баронами, карты Франции и Бретани — все, что требуется канцлеру для исполнения его обязанностей. Я открываю шкаф у стола и бегло пролистываю хранящиеся там книги, но не нахожу ни тайников, ни припрятанных писем. И в скатанных картах нет никаких посторонних листков.

Вот бы знать хоть приблизительно, на что внимание обращать…

Едва ли не в отчаянии я возвращаюсь к столу, и на глаза попадается шкатулка с письменными принадлежностями. Трогаю ее и убеждаюсь: заперта. С чего бы, спрашивается, ему запирать чернила и перья?

С бьющимся сердцем я снова вынимаю кинжал и копаюсь в замке. Этот замочек куда меньше дверного и гораздо хитрей, но я справляюсь и с ним. Под деревянной крышкой обнаруживаются перья, чернильницы, маленький нож, палочка воска, тяжелый золотой перстень с печаткой.

Я беру кольцо в руки и тщательно осматриваю его. Пальцы Крунара вечно унизаны перстнями, с чего бы ему прятать этот? Что-то начинает шевелиться в моей памяти.

Так это же тот самый перстень, который я заметила в краткий миг соприкосновения с душой убиенного мною Мартела! И это значит… Что это может значить?

А то, что французский подсыл Мартел видел перстень Крунара. Или на пальце у самого канцлера при личной встрече, или как условный знак в руках у гонца.

Вот оно! Не Дюваль вел тайные переговоры с регентшей Франции — это делал Крунар!

Я сжимаю в кулаке толстый золотой перстень. Он твердый и тяжелый — всем уликам улика! Одна беда, она не впечатлит никого, кроме аббатисы, да и в том уверенности нет. Никто из тайных советников к моим доводам не прислушается. Ну какой вес может иметь мое слово против слова Крунара?

Ладно, будь что будет, решаю я и прячу перстень в карман. Лучше сомнительная улика, чем совсем никакой.

В итоге я опаздываю на сбор Тайного совета. Крунар неодобрительно сводит брови, но я кланяюсь ему со спокойной улыбкой. Я выяснила, что канцлер и вправду предатель, — какая разница теперь, что он станет обо мне думать!

За ночь ни Крунар, ни Дюнуа не пересмотрели своего мнения о том, что нам следует делать. Они приводят герцогине каждый свои доводы, я же во все глаза слежу за Крунаром: не пометил ли его Мортейн? Однако у него на камзоле пышный меховой воротник. Закрывающий шею по самые уши — поди что-нибудь разгляди!

— А вы, сударыня, что сегодня нам посоветуете?

Сморгнув, я замечаю устремленный на меня взгляд герцогини. Холодные голубые глаза Крунара тоже не покидают моего лица, и я понимаю, что требуется сугубая осторожность.

— Быть может, — медленно и как бы задумчиво произношу я, — пока наши враги всем скопом не обрушились на нас, есть смысл подумать о вашем переезде в более надежную крепость. Например, в Ренн. Я слышала, там верный народ, готовый стоять за вас до конца. Ренн расположен так, что его непросто взять штурмом, да и войско там сильное. Кроме того, тамошний епископ не откажется короновать вас на герцогство.

Крунар впивается в меня глазами, но его лицо не выдает никаких чувств.

— Что заставляет вас думать, сударыня, будто Ренн так уж верен ее светлости?

Его голос полон вызова, и я тотчас пугаюсь — может, я сказала слишком много? Или слишком открыто? Дала ему повод заподозрить тайное участие Дюваля?

Вслух я отвечаю:

— Монастырь всегда был высокого мнения о его жителях, государь канцлер.

Вот так-то! Пусть поразмыслит.

— А что, предложение дельное, — задумчиво произносит капитан Дюнуа.

Крунар открывает рот с явным намерением спорить, и я лихорадочно соображаю, каким образом противостоять ему. Но тут в дверь стучат.

— Да! — с нескрываемым раздражением откликается канцлер.

Появляется де Лорнэй, низко кланяется и переступает порог. Куда подевался придворный соблазнитель! Он весь в поту и брызгах дорожной грязи. Вновь прибывший падает на одно колено перед герцогиней и склоняет голову: