Разбитые острова - Марк Чаран Ньютон

Бореальский архипелаг полон чудны́х созданий. Скоро он примет новых.

Рядом с клетками поднялась какая-то суматоха, и Бринд, оставив Ос, сошел по пандусу на платформу. Ему навстречу шли Артемизия и фра Меркури; половина его лица ярко сверкала на солнце, оставляя выражение другой половины загадочным и отчужденным, как обычно. На нем был богатый темно-синий плащ и туника, искусно расшитая золотыми фигурами; то и другое оттягивали массивные металлические предметы.

– Это что, реликвии? – спросил у Артемизии Бринд.

– Я все еще не могу понять, что такое реликвии в вашем понимании, – ответила она. – То, что ты видишь сейчас на фра Меркури, – это механизмы, при помощи которых он оборвет свою жизнь.

– А с ней, вероятно, и жизни тех, кто окажется рядом.

– Да, как мы договорились.

– Он еще не передумал посвятить собственную смерть благу тех, кто останется? – спросил Бринд.

«Не передумал», – громыхнуло у него в мозгу. Казалось, фра Меркури взбешен, его голос выдавал такое могущество, какое трудно было даже вообразить.

– Прошу прощения, – произнес Бринд, не реагируя на странные взгляды своих товарищей, которые вряд ли слышали обращенный к нему ответ. – Ваше самоубийство станет благородным поступком, потомки тех, кто выживет благодаря вам, будут воспевать его в веках.

Я только хочу, чтобы все кончилось. С меня хватит. Я видел достаточно. Эксперимент меня разочаровал.

Бринд вдруг почувствовал себя так, словно он лично предал этого человека, хотя и сам не мог понять, в чем могло заключаться его предательство.

Они стали готовиться к миссии. Бринд одну за другой вывел Скорбных Ос на палубу и выстроил их в ряд. Глядя на них сейчас, трудно было даже поверить в то, что они такие проворные и маневренные летуны: на плоскости они передвигались чрезвычайно неуклюже, спотыкались на каждом шагу, с трудом переставляли ноги. Их предстояло поместить в деревянные клетки поменьше, а те, в свою очередь, укрепить на спинах небольших зеленых драконов, гибкостью и проворством очень напоминавших обычных ящериц, так, чтобы намерения небольшой группы диверсантов не были разгаданы обитателями небесного города еще на полпути. Насекомые стояли на палубе собранные и напряженные, приподняв готовые к полету могучие жилковатые крылья. Когда в контейнеры загнали уже почти всех Ос, фра Меркури вдруг шагнул к одной из оставшихся на палубе, протянув вперед обе руки. Бринд знаком приказал остановить погрузку. Три Осы стояли на палубе, а человекобог кружил возле них.

Бринд силился понять, желает фра Меркури вступить в контакт с теми, кто находился на палубе, или нет, но, что бы ни происходило сейчас в голове этого странного человека, это оставалось тайной для всех. Казалось, он узнал Скорбных Ос. Он уважительно касался их огромных черепов, и впервые Бринд смог разглядеть в нем нечто человеческое. Вся его внушительность как будто растворилась, он вел себя как обычный человек, который, придя домой после тяжелой работы, радуется встрече с любимым псом. Даже Артемизия и та, похоже, удивилась.

Наконец он отвернулся от насекомых.

«Для меня будет большой честью, – обратился он к Бринду, – путешествовать вместе с этими созданиями. Где вы нашли их?»

– Кажется, их откопали и оживили на одном из островов архипелага.

Вдруг Бринду почудилось, что фра Меркури раздумал совершать самоубийство; его сердце сильно билось у него в груди, пока он ждал продолжения контакта.

«Я помню, как они появились много лет назад», – сказал фра Меркури.

Бринд молча смотрел на две половинки его лица и ждал. В его голове роились тысячи вопросов, которые он хотел бы задать. Как этот человек смог прожить такую долгую жизнь, оставалось выше его понимания, – впрочем, не только это.

Между ними вдруг встала Артемизия.

– Нам пора. Погода благоприятствует.

«Значит, пора», – проговорил фра Меркури, хотя и менее решительно, чем раньше.

Где-то капала вода. Вокруг было темно. Тихо колыхалась земля… нет, кажется, все же не земля. Точно не земля. Они были в лодке, лодку медленно несло течением… Фулкром сел, чувствуя тяжесть в груди, которая скоро прошла и больше уже не возвращалась.

Рядом была Лан. Такая милая, она лежала тихо-тихо, точно спала. Фулкром, стараясь сохранять спокойствие, оглядел ее со всех сторон: на ее форме была дырка от удара ножом, прямо над сердцем, но в остальном она выглядела точно такой, какой он ее запомнил. Хотя нет, не совсем – кожа, ее кожа так побледнела, что теперь почти светилась в темноте. Он осмотрел и себя и тоже увидел рану от клинка на груди, чуть повыше сердца. С радостным предчувствием он пошарил возле себя в поисках хвоста, который отрубили ему люди Уртики в Виллджамуре, но его не оказалось.

Твою ж мать.

Вокруг всюду была вода, но лодка – совсем крохотное суденышко – дрейфовала в одном определенном направлении, в этом он был уверен. Тут рядом с ним зашевелилась и села Лан, озираясь и оглядывая все то, что уже видел Фулкром. Он объяснил ей, чем завершилась их встреча с Малумом.

– Я, кажется, кое-что помню, хотя и очень смутно. Я была не то чтобы в обмороке, но и не совсем в себе.

– Он сдержал слово.

– О чем ты?

– О Малуме. Как только я сообразил, что он нас сейчас убьет, мне не осталось ничего, как только убедить его сделать это аккуратно и не сжигать потом наши тела.

– Так мы мертвые? – спросила Лан.

– Скорее, не-мертвые. Не знаю даже, как теперь называть тех, кто умер, когда сам стал одним из них.

– Зачем ты это сделал? Разве ты не хотел, чтобы наши души ушли в другие миры?

– Тогда бы мы с тобой оказались порознь. Я этого боялся. Так что можешь считать мой поступок зна́ком моей эгоистической любви к тебе. Мне просто хотелось остаться с тобой. Разве это плохо?

– Да нет, не плохо. В вечности, проведенной с тобой, есть хоть какой-то смысл, чего не скажешь о вечности с цветами. – (Значит, чувство юмора не покинуло ее – уже хорошо…) – Стало быть, Малум нас не сжег и наши физические оболочки болтаются теперь где-нибудь в гавани Виллирена?

– Что-то вроде того. Я, правда, не знаю наверняка.

Прижавшись друг к другу, они стали смотреть вдаль, на огни, которые мигали вдоль берега. За полосой огней во тьме поблескивали какие-то шпили, а когда расстояние между сушей и лодкой сократилось, они увидели на берегу каких-то людей, причем двое махали им руками. Лодка, без всяких усилий со стороны Фулкрома, плавно повернулась и поплыла к ним. Вода внизу была совсем черной, небо наверху – густо-серым. В нем не было ни звезд, ни, конечно же, солнца, и все же это место решительно не походило на город мертвых под Виллджамуром. Сколько их вообще существует, этих городов мертвых, Фулкром не имел ни малейшего понятия и не волновался по этому поводу. С того самого мига, когда его пронзил клинок Малума, он чувствовал себя свободным от всего, легким и спокойным.