Наша служба... - Евгений Товстонос

Прокофьев разглядывал эту «свалку» настороженно. Настроение упало от одной мысли о том, что контрабандистами окажутся эти чудные молодожёны. Однако долг превыше всего.

– Это, я так понимаю, всё сувениры? – уточнил Антон.

– Да-да-да! Они такие красивые-красивые! Только продавцы были страшненькие-престрашненькие! – Лиза принялась указывать на сувениры и делиться совершенно ненужной информацией: – Вот этот чудесный браслетик для тёти, миленький брелок для дяди, а этот колючий-преколючий шарфик для пятиюродной племянницы двоюродного брата. – Девушка хихикнула. – Она у нас вреднючая.

– Надеюсь, чеки у вас сохранились? – прервал Лизу Антон.

– А как же! Роберт в этом плане принципиален!

Девушка подбежала к тумбочке и вынула из ящика перехваченную резинкой кипу чеков.

Прокофьев облегчённо вздохнул.

– Ну что же… – начал он, но тут в комнату вошли Семёныч с Робертом.

Старшина пробежался взглядом по комнате и лениво протянул:

– Поздравляю вас. Теперь вы официально зарегистрированные контрабандисты.

Прокофьев ухмыльнулся. Видимо, Семёныч чувствует, что не может выиграть спор, вот и цепляется к чему ни попадя. Антон протянул старшине стопку чеков.

– Всё законно, – заявил он.

Семёныч даже не взглянул на бумаги.

– Ты что, на этот хлам подумал?

– Почему хлам?

Семёныч устало вздохнул и принялся пояснять, указывая пальцем на сувениры:

– Часы – китайская подделка, что видно по маленькому клейму, где иероглифами написано: «Маде ин Чайна Гэлекси». Это платье – секонд-хенд. Судя по ткани, одежда с Дискании. А они наряды больше одного раза не надевают. Куртка – вообще скинутая при линьке кожа марлианца. К ней только пуговицы пришили. Вот это кольцо – слизанная гайка от максирийской кофеварки. А это вообще говно.

– В каком смысле?

– В самом прямом. Люди ищут коряги, похожие на зверушек, и обрабатывают их, а популианцы проделывают то же самое с фекалиями брагов, которых держат как домашнюю скотину.

Семёныч выждал, пока Прокофьев переварит информацию, и продолжил:

– А контрабанда – вот она. Оружие.

Старшина ткнул пальцем в стену с магнитами.

Прокофьев подошёл поближе. В первую очередь, конечно же, бросался в глаза двухметровый магнит-холодильник, который был прикреплён к стене, а уже на его двери крепились остальные сувениры. Чего тут только не было! Помимо стандартных керамических и пластиковых безделушек с гербами или стереографиями городов и стран попадались и весьма необычные магниты. Ароматические, музыкальные, сенсорные, видеомагниты. Один представлял карту какого-то города со встроенным навигатором, другой – часы, отсчитывающие время до конца света. Магнит с полной бутылкой пива, правда, магнита-открывашки поблизости не виднелось. Был сувенир с растущим из него живым цветком. Магнит-клетка, в которой жила миниатюрная, сантиметровой высоты, певчая птичка.

Больше всего Прокофьева заинтересовал магнит-предсказатель, сделанный в форме керамического окошка, который украшала надпись: «Задайте вопрос и получите ответ». Прокофьев оглянулся, Семёныч беседовал с молодожёнами, на сержанта никто не смотрел.

– Смогу ли я выиграть у Семёныча? – спросил шёпотом Антон. Некоторое время ничего не происходило, потом на стекле появилась надпись: «Устройство выполнило недопустимую операцию и будет отключено». Окошко закрылось.

Прокофьев с самым невинным видом отошёл от холодильника подальше.

– Это обычные магниты, – констатировал он и добавил шёпотом, чтоб слышал только Семёныч: – Не мухлюйте.

Старшина Антона проигнорировал и обратился к чете Корбенов:

– Судя по маршрутному листу, перед возвращением на Землю вы планируете посетить Новерию.

– Именно. Там чудесные-пречудесные пляжи…

– Да, а ещё там коренное население не имеет глаз и ориентируется в пространстве по магнитным полюсам планеты.

– Как компас? – удивлённо спросил Антон.

– Именно. Как компас. А что случится с компасом, если к нему поднести магнит?

– Он испортится… – тихо ответил Роберт, начиная понимать, к чему всё это может привести.

Семёныч кивнул. Медленно, демонстративно.

Теперь было понятно, почему магнит запрещён на Новерии. Он действительно мог сделать инвалидом коренного жителя. Вот уж кто бы подумал…

– Вы нас арестуете?

– Нет. Посоветую найти металлический ящик, запихнуть в него магниты и поставить пломбу. Вот сейчас этим и займитесь. Придём – проверим, – заявил Семёныч и уже на выходе добавил: – И не забудьте внести магниты в таможенную декларацию при приземлении на Новерию.

– Ну так чё, Антоха? Как думаешь, кто из них контрабандист? – спросил Семёныч, когда они вернулись на пост.

– Эти, деревянные. А чего тут думать? Полный трюм наркотиков!

– Ага, и у этой наркоты имеется родословная.

– Ну не парочка же! И не этот капустный фанатик!

Семёныч пристально поглядел на сержанта.

– Отгадай загадку, Антоха. Летят три корабля. Один – громадная баржа-мусоровоз. Пилот – бывший зэк. Весь в татуировках и пирсинге. Инспектора встречает матом. Кабина обвешана постерами с голыми бабами. Второй – яхта сына владельца алмазных копей. Каюта обита кожами, выложена мехами животных, на полу – паркет из красного дерева. Пилот в дорогущем костюме, обшитом бриллиантами. Разговаривает надменно, самоуверенно. Третий – небольшой кораблик, на котором летит семья. Муж – работяга в спецовке, жена в аккуратненьком ситцевом платье, двое детей. Вымытых и причёсанных. На столике стоит букет живых цветов, у детишек сделанные руками пилота игрушки, каюта украшена бедненько, но с любовью. Общаются спокойно, по-доброму, с улыбкой. У кого есть золото?

Прокофьев думал недолго:

– У богатенького сыночка.

– Почему?

– Раз есть бриллианты, значит, и золото наверняка имеется. Так?

– Не так. Золото у той семьи, с детишками. У них золотые сердца, а у мужика ещё и золотые руки.

– И к чему это?

– К тому, что никогда не стоит судить по внешнему виду.

Прокофьев хмыкнул.

– Поставлю вопрос по-другому, – продолжил старшина. – Кого арестовывать будем?

– За что?

– Ты забыл приказ? Нам нужно арестовать контрабандиста, и мы это сделаем. Я не собираюсь объяснять Рыкову, почему мы их отпустили.

– Но ведь, по сути, никто из них невиновен!

– А что говорит устав о таких ситуациях?

Прокофьев открыл рот, чтобы процитировать необходимую статью, и осёкся. По уставу они были обязаны задержать всех троих. Все они номинально везли контрабанду.