Наша служба... - Евгений Товстонос

Стоп! Какие семейные дела! Какие дети! Да ему же лапшу на уши вешают!

Прокофьев подскочил к контейнеру и распахнул его.

– А это что? Дедушка? – зло спросил Антон.

– Да! Это прах дедушки Препра, который усох год назад! Не могли же мы оставить его! Мы чтим свои корни!

– Что здесь происходит?! – раздался зычный окрик Семёныча, появившегося в шлюзе. Видимо, старшина услышал крики и решил, что реанимация Прокофьева устроит его лишь после окончания спора.

– Контрабанда! – заявил Прокофьев.

– Этот ничтожный червь, пожирающий листья молодых побегов, хотел сжечь наших детей! – заорала энтианка.

– Дамочка! – прервал словоизлияния инопланетянки Семёныч. – Будете грубить инспектору, упеку в КПЗ! Для вас – это Комната Постоянной Засухи.

Энтианка нахмурилась и демонстративно отвернулась к вазонам.

– Чё тут? – спросил спокойно Семёныч, подходя к Антону.

– Вот! Полюбуйтесь! Конопля и целый ящик марихуаны!

– Эх, Антоха, учиться тебе ещё и учиться. Это действительно их дети и останки деда.

– Но… Это ж конопля!

– Ага. Почти. У энтианцев такой своеобразный жизненный цикл. Начинают его они растением, похожим на коноплю, когда взрослеют – трансформируются в гуманоидов для поиска нового участка живительной почвы. Усохшие деревья они перемалывают и забирают с собой, чтобы удобрить почву и якобы передать древние знания молодняку. А потом снова превращаются в деревья и засевают почву. Когда молодая поросль подрастает, всё повторяется.

Антон недоверчиво уставился на Семёныча. Он решил, что старшина хочет надуть его, смухлевать в споре и потому выдумывает историю на ходу. Но неужели он способен оправдать и отпустить контрабандистов, лишь бы выиграть? И вообще, неужели он думает, что Антон поверит в такую чушь?

В этот момент в трюм вошёл энтианец-муж.

– Если есть вопросы – вот свидетельства о прорастании всех наших детей.

Документы были настоящие. Даже с фотографиями. Прокофьев почувствовал, что краснеет. Это же надо было так опростоволоситься с самого начала! Чтобы как-то сгладить ситуацию, он покрутил головой, остановил взгляд на картине и примирительно сказал:

– Хороший пейзаж. Красивый.

И тут он тоже дал маху.

– Какой пейзаж! – закричала инопланетянка. – Это семейная фотография!

– А ну тихо! – успокоил жену энтианец. – Не ори! Пойди вон лучше Пошку грунт поменяй!

Он повернулся к гаишникам:

– Вы закончили досмотр, уважаемые?

– Всё в порядке. Верим, – сказал Семёныч.

Энтианец кивнул.

– А вот дедушки я немного отсыплю… – заявил старшина, доставая из кармана пустую коробочку.

– Это ещё зачем! – возмутился энтианец.

– Мы должны провести анализ хлорофилла! Нужно убедиться, что это действительно ваш дедушка и вы его не украли.

– Да как вы смеете…

– Поверьте, смеем, – заявил Семёныч. – Пошли, Антоха.

– Я даже не догадывался, что существуют такие расы, – задумчиво сказал Прокофьев, когда они покинули корабль.

– Энтианцы не афишируют эту информацию. И ты помалкивай. Если о них узнают наркоторговцы – это может закончиться геноцидом.

– А что за анализ хлорофилла? – поинтересовался Антон. – Я про такой не слышал…

– Я тоже. Но надо ж нам было их задержать, пока не найдём контрабандиста. А дедушка ещё пригодится, – довольно ответил Семёныч.

На втором корабле их встретил лупоглазый готианец с длинной бородкой, заплетённой в косичку. Одет он был в пурпурное одеяние, похожее на тогу. Готианец поклонился, лишь только гаишники вошли в рубку.

– Смиренно приветствую стражей порядка на борту.

– Проводите сержанта в трюм для осмотра, – бросил Семёныч.

Прокофьев пожал плечами и отправился за инопланетянином, который уже поджидал его у открытого шлюза.

– Что везёте? – спросил Антон.

– Капусту.

– Капусту? В смысле деньги? – прищурился Антон.

– Деньги? В смысле капусту, – ответил пилот.

Прокофьев тряхнул головой.

– Так деньги или капусту?

– Деньги – есть. А везу капусту.

– А капусту зачем?

– Капусту – есть. Но и деньги есть. Вам нужны деньги или интересует груз?

Прокофьев, у которого от этого диалога уже пошла кругом голова, потёр виски и скомандовал:

– Идём в трюм. Там разберёмся.

Они спустились по трапу, и глазам сержанта предстала плантация обычной земной капусты. Антон недоумённо уставился на этот космический огород.

– А зачем вам столько?

– Есть.

– Неплохой у вас аппетит.

– Это не для меня одного, а для всей нашей паствы, – одухотворённо заявил инопланетянин. – Эту пищу мы почитаем как божественную!

– И кто же ваш бог?

– Мы поклоняемся Великому Козлу!

Хоть с историей космической религии Антон был не особо знаком, но даже его скудных знаний хватало, чтобы счесть ответ готианца правдоподобным. Как только причудливо не искажались и не переплетались религии при столкновении разных рас и народов! Ведь каждый истово верующий пытался принести веру в своего бога другим народам, и нередко им удавалось найти последователей, которые, в силу особенностей своей расы, воспринимали религию по-своему и пересказывали её на свой лад, по принципу «испорченного телефона». Причём поклонение земному животному и причисление земного овоща к разряду священных вовсе не значило, что религия готианцев брала истоки на Земле. К примеру, на одной из дальних планет верховные жрецы местного племени восседали на унитазах. Легенды гласили, что во время длительной засухи, когда аборигены мёрли от голода, верховный шаман обратился к своим богам с просьбой послать им еду. Как раз в это время на планету спустились два странствующих торговца унитазами. Туземцы их слопали, а унитазы сочли тронами, которые послало их божество для шаманов. Впрочем, был и другой вариант истории. Шаманы сидели на унитазах потому, что это было удобно, а торговцев съели не из-за голода, а от раздражения. Кто же любит коммивояжёров? Так что поклонение Великому Козлу – это ещё нормально.

– Вы бы нашли общий язык с моим начальником… – буркнул Антон.

– Что, простите?

– Говорю, начальник мой – козёл.

– Тот самый? – ошарашенно спросил готианец, ткнув пальцем куда-то вверх.

– Не тот, но редкостный, – ответил Антон.

На посыпавшиеся градом вопросы готианца о том, где можно посмотреть на этого самого козла, Прокофьев лишь отмахнулся.