Капитан. Наследник империи - Виктор Дубчек

Он с усилием выпрямился, ухватил одного из гвардейцев за руку и притянул к себе. Или себя к нему — здоровый кабан попался. Так или иначе, на ногах капитан уже почти не держался, пора было опереться хоть на кого-то.

Он обернулся, собираясь продолжить командование, — безумного майора следовало бить издалека, луками или пиками, — но увидел, что сержант и без того времени не терял. «Князь» выхватил у одного из всадников тяжёлое длинное копьё и занял позицию. Расхристанный преследователь всё так же ломился по прямой к Немцу; всадники потянули поводья, расступаясь; «князь» широко размахнулся и с птичьим каким-то клёкотом саданул древком Рябышеву по коленям.

Тяжёлое копьё пошло горизонтально земле, как одинокая вертолётная лопасть. В последний момент майор даже успел подпрыгнуть. Древко ударило его по ступням — окровавленные пятки взметнулись в воздух. Рябышев с болезненным воплем упал на спину. «Младший князь Пачима» с натугой воздел копьё и, надсадно хэкая, приложил майора тупым концом.

Рябышев попытался прикрыться Пагди, но, — волшебный или нет, — меч для такого противостояния оказался слабоват. Сержант успел отоварить жертву ещё раза три, пока древко всё-таки не сломалось; гений обмолота с энтузиазмом потянулся за следующим бревном.

Майор слабо ворочался на земле. Немец, жестом запретив солдатам следовать за ним, подковылял к Рябышеву, одной ногой перешагнул и уселся сверху; так, чтобы заблокировать возможность вырываться.

Протянул руку и попытался отнять Пагди. Рябышев вцепился в рукоять наглухо. Немец нажал ему на ноготь большого пальца, «добавил колена», потихоньку разжал упрямому майору ладонь и забрал меч.

— Умничка, — ласково сказал капитан, — вот ты и Пагди мне принёс.

— Ненавижу, — простонал Рябышев.

— Зря. Меньше ненавидел бы — глядишь, иначе всё сложилось.

Майор задёргался, пытаясь стряхнуть обидчика, но Немец сидел плотно.

— Да и нет в тебе настоящей ненависти, — сказал капитан, рассматривая бывшего дракона. — Ты себя жалеть привык. Жена, сын… «афганку»-то небось возил из-за речки? Ну так чему удивляешься, что сын сторчался? По вере вашей.

— Все возили!

— Не все. Не кивай на «всех». Нет никаких «всех»! Есть ты — и твой долг.

— Мой долг — тебя достать!

Капитан рассмеялся:

— И как, достал?

Рябышев только заскрипел зубами.

— Ты же знаешь: я невиновен, — ещё раз попытался Немец. Он всё-таки должен был убедиться.

— Ты виновен. Тебя закон признал виновным. Значит, ты виновен.

— Не закон признал, а судья. Закон меня два раза оправдывал.

— Не закон оправдывал. А присяжные — люди. Власть тебя виновным признала!

— Ты говоришь: власть важнее людей?

— Да!

Сильным коротким движением капитан перерезал Рябышеву горло. Убедился, что меч разделил позвоночник. Подождал, пока перестанет вытекать кровь.

Встал, отряхнул меч.

Одобрительно молчали всадники.

— Сударь капитан!.. — воскликнул «князь», обеспокоенно присматриваясь к Немцу. Капитан смахнул слёзы.

«Так закончилась история майора Рябышева, дурака-дракона. Он не был по-настоящему злым. Зло-то можно убить, зло умирает. А вот дурь — дурь бессмертна.»

Ну что, капитан, сойдёт за некролог?..

— Фабрики Нижнего Тагила, — произнёс он вслух, с некоторым усилием отключая пафосный образ мыслей.

— Чего?..

— Фабрики Нижнего Тагила, — повторил капитан. — Был у нас в Ростове паренёк один, в соседней камере. Вечно песенку крутил; вот что-то вспомнилось [3].

Сержант почтительно молчал. Наверное, думал, что капитану пришлось убить дорогого сердцу друга, и ритуал прощания подразумевает такую вот своеобразную истерику.

— Фабрики Нижнего Тагила, — сказал Немец, задумчиво рассматривая Пагди. — Хороший меч, согласись?

— Сударь капитан… — осторожно заметил «князь». — Это ж… там Его Высочество же беспокоиться изволят…

«Да», подумал капитан, «поскорбели — и хватит. Пора войну выигрывать.»

— Коня, — скомандовал он. Привычным жестом дотронулся до подбородка; и спохватился: — Только обожди… я до кустиков.

–

[3] — The Bates — Independent Love Song