Капитан. Наследник империи - Виктор Дубчек

Рябышев посмотрел на него с такой иронией, что Немец зарёкся льстить майору. Точнее, льстить так откровенно: время-то всё равно надо было тянуть до победного.

Но Рябышев и сам явно хотел выговориться.

— Приходит командир мой, морда в мыле. С ним эти… говорят: холодняк тот? Тот, говорю. Возьми, говорят, убедись.

— И как, убедился?

— Нормально. Эти переглядываются, мол, счастливый ты, майор… я тогда и поклялся тебя всё равно достать.

— Чего вдруг? — удивился капитан.

— А сам не знаю, — искренно ответил Рябышев. — Меч держу — и так вдруг накатило… У меня ведь в жизни этой ничего не осталось: сын сторчался давно, жена… всю дорогу по общагам — кто выдержит?

— От мужика зависит, — философски заметил Немец, вспоминая некоторые личные обстоятельства.

— Ничего от нас не зависит, — жёстко сказал майор, словно искал утешение в этой показной жёсткости, — мы — псы цепные. Наше дело — служить.

— За всех не скажу, — покачал головой Немец, — кто пёс, кто змеюкой вон заделался… а я лично — человек. Вопрос выбора.

— Кожевников мёртв, — неожиданно сказал Рябышев.

Капитан вздрогнул от неожиданности. Кожевников, — тот самый бывший мент из Астрахани, который укрывал его и помог сделать новое лицо, — мёртв?..

— Как?

— А ты как думаешь? — усмехнулся майор. — Большую ты волну поднял, Эдя. След за тобой кровавый.

— Не за мной, — чувствуя, как подступает к горлу металлический привкус, сказал капитан. — Не за мной. Перед вами. Вам, чтоб ногу поставить, надо крови плеснуть — потому что только по крови шагать умеете. За мной-то, может, и трупы… псов ваших, а за вами — пустота. И Чечня, сплошная Чечня кругом.

— Ну вот, — сказал Рябышев, поднимаясь с бревна, — теперь и здесь Чечня будет. Меч бери.

На мгновение капитану показалось, что майор собирается отдать ему Пагди. Но нет — Рябышев носком босой ноги подкинул ему грязные ножны ритуального меча. Немец машинально поднял оружие, рывком встал на ноги. Кисть левой руки отозвалась ноющей болью.

— Я там, в палате, меч взял, — сказал майор, — и всё сразу понял. Всё. А потом раз — в глазах круги синие. И тишина.

— И мёртвые с косами? — поинтересовался Немец, разминая ноги; но Рябышев уже не слушал.

— А потом здесь. Смотрю на вас на всех из-под неба… представляешь? Думаешь, победил нас? Думаешь, одним драконом дело ограничится?

— Хотелось бы надеяться, — сказал капитан, прохаживаясь так, чтобы встать против солнца, — у меня ужин скоро по расписанию.

— Там, здесь. Коммуняки, дерьмократы… эльфы, орки, гоблины… Мне всё равно! Я власти служу. Ты сюда пришёл — испортил всё. А я исправлю. Ты хотел по-своему — а я по правилам сыграю, как положено.

— За орков поиграть охота?

— За власть!

Рябышев с наслаждением выругался, разогревая себя перед дракой. Капитан чуть поморщился. За время своего… — чёртов Кави! — своего анабасиса он успел крепко отвыкнуть от мата.

— Батаев, говоришь? — спросил Немец, пристально разглядывая противника.

— Что?

- «Рысёнок», говоришь, свихнулся?

Рябышев раздражённо взмахнул клинком — как-то слишком умело, надо признать, взмахнул.

— Свихнулся, сдох. Что?

— Так ведь и ты свихнулся, — вкрадчиво сказал Немец. — Тенденция, как думаешь?

— Дур-рак ты, капитан… — презрительно усмехнулся Рябышев. — Всё разговоры говоришь.

— Кстати, о разговорах…

— Здесь тебя оставлю, — сказал майор, не слушая.

— А осилишь?

— Не ты первый. Я ещё в Союзе кандидата выполнил. Ка-ак раз по сабле, представляешь?

Ага, подумал Немец, корректируем план.

— Не беда, — дружелюбно сообщил он Рябышеву, отводя оружную руку вбок. — Я приём секретный знаю.

Он двинул большим пальцем, — ножны плавно съехали по клинку, — и выбросил руку вперёд. Ножны полетели в майора. Тот с редкой сноровкой отбил их своим мечом, но в это время капитан уже развернулся и во весь опор бросился вниз по склону холма.

Бежалось ему легко, и даже боль в сломанной руке беспокоила не слишком. В этой жизни ко всему можно привыкнуть, в том числе и к боли — пожалуй, именно к боли и следует привыкать в первую очередь.

Рябышеву всяко приходилось хуже — тот бежал босиком и матерился на каждой щепке. Больничный его халатик развевался, как пепельный шлейф за сбитым драконом.

Метров через двести капитан притормозил, развернулся и швырнул в преследователя мечом — лишний вес. Ножом бы, глядишь, и попал; от этой железяки Рябышев просто увернулся, не желая даже отбивать. Майор теперь молчал — берёг дыхание. Капитан молчал тем более.

Так и бежали по горелому лесу два немолодых мужика: бывший капитан спецназа ГРУ удирал от бывшего дракона.

Немец бежал и думал, жив ли эльфёнок. Ещё думал об отдыхе, шашаке, возможности сходить по малому прямо на бегу; и о том, что не дай бог Рябышев вычистил и сберёг «макаров».

О чём думал Рябышев, оставалось только догадываться. Капитан окончательно уверился в безумии майора: РФ, XXI век — «служу власти»!.. Но, — псих или нет, — а бежал бодро, упёртенько; хотя, конечно, всё равно отставал. Жаль — отставал медленнее, чем хотелось.

Ещё через полкилометра Немец с облегчением увидел на берегу ручья группу конных. Явно люди Варты, явно торопятся — и торопятся навстречу.

Наконец-то, подумал капитан, отплёвываясь едким потом. Бушлат он давно скинул, но всё равно задыхался — возраст есть возраст. Как же эта сволочь держится? ему ж за полтинник…

Эта сволочь взвыла, — тоже заметила конных, — и прибавила ходу.

— Дурак! — на бегу закричал капитан. — Ты сдохнешь скоро! Сядь, отдохни!

Но Рябышев, конечно, не внял. Ненависть отлично заменяет и здоровье, и способности, и ум.

Всадники пришпорили коней. Лидер группы узнал капитана, — мудрено было не узнать, — выхватил саблю и завертел ею над головой.

— Пагди! — заорал Немец на сближении. — Отставить!..

Дыхалки шибко не хватало, и всадники, очевидно, не расслышали. Капитан ворвался в их круг на последних каплях морально-волевых. Со стоном наклонился, тяжело дыша уперся ладонями в колени — и тут же застонал громче: перелом-то никуда не делся.

— Сударь капитан! — закричал ему прямо в ухо тот самый сержант-«князь», соскакивая с коня, но не решаясь подставить плечо. Двое всадников спешились, остальные выстраивались в полукруг, настороженно готовясь встретить Рябышева.

Бегущий майор в голубом халатике действительно выглядел страшновато.

— У него Пагди, — проскрипел капитан, — в мечи не брать!..