В погоне за мечтой - Ольга Связина

Какое-то время пляшущие перед глазами огненные круги застилали для меня солнечный свет. А когда проморгалась – от изумления так и села на пол… На пол!

Каким-то чудесным образом мы вернулись в тот самый момент, когда женщина-стрекоза плеснула в ладоши и место действия стремительно перенеслось в лес: все те же лица, «арена» в центре зала… Вот только придворные вокруг уже не стоят, а лежат в лежку – по крайней мере, мужчины. Тревожно вскрикнув, я бросилась вперед, перескакивая через безжизненные тела и расталкивая в стороны мешающихся под ногами барышень – туда, к трону! И вовсе не для того, чтобы немедленно его узурпировать, пользуясь отсутствием законного владельца. Тем более что тот никуда и не делся: лежит без чувств у подножия громоздкого и неудобного вызолоченного кресла…

Какая-то широкоюбочная полузащитница из фрейлин попыталась было броситься мне наперерез, но контратака быстро захлебнулась, запутавшись в широкой оборке. Ну, может, свою благотворную роль сыграл и удар головой под дых…

Упав на колени перед поверженным монархом, я с трудом подавила неуместное желание потрясти его за плечи или по обычаю местных вдов взвыть в голос. Прислушалась к дыханию – но в ушах глухо грохотал лишь мой собственный пульс. Пришлось прижаться щекой прямо к обтянутой мундиром груди – сердце бьется! Неужели он, как и Иан, впал в кому?!

Я уложила голову короля себе на колени (он так неудобно упал, прямо на ступеньки!) и дала выход обуревающим чувствам. Как водится, наиболее обильно они выходили через глаза и рот, орошая дорогое лицо горячим соленым дождем и оглашая тронный зал словами раскаяния и сожаления:

– Этого не может быть, не может! – всхлипывая, приговаривала я. – Зачем тогда все? Зачем тогда жить?..

Не помню, что я еще кричала – в тот момент это казалось очень важным, но, облаченное в словесную форму, напоминало чистый бред. Надеюсь, лежащий без сознания самодержец тоже не запомнил, если даже слышал. Кажется, вырвалось несколько фраз о том, о чем в моем шатком положении лучше было бы промолчать… Да и думать опасно.

Короля выдала самая обычная муха: пока она блуждала в кустистой брови, он мужественно терпел. Но стоило мохнатым лапкам пощекотать переносицу – монарх щедро, от души, можно сказать, размашисто чихнул.

– Ваше величество, вы притворяетесь! – возмутилась я.

– Да вы и мертвого воскресите, госпожа придворная чародейка! – не растерялся коронованный обманщик.

Пошатываясь и хватаясь руками за головы, остальные придворные потихоньку начали принимать вертикальное положение. Все выглядели ошеломленными, но, кажется, не слишком пострадали от таинственной падучей. Слуги оклемались быстрее господ и теперь помогали им держаться на ногах. Особенно ослабевших с высочайшего королевского дозволения вывели из зала.

Его величество держался молодцом, лишь для виду опираясь на подставленную мной руку. Поднявшись по трем ступенькам к трону, он занял принадлежащее ему по праву место.

– А где же отец Михаил? – Я огляделась по сторонам.

Личный духовник короля, он всегда следовал за ним, точно тень. Вот у кого наверняка есть свои соображения по поводу происходящего – кому и разбираться в демонах, как не святому отцу!

Однако окружающим хватало хлопот и без того, чтобы удовлетворять любопытство чародейки. Кто-то догадливый уже оказывал Иану первую помощь… Ах, это Орлетта успела распорядиться! Вмешавшись, я потребовала, чтобы мальчика отнесли в мою комнату: попробую его травками отпоить, ароматерапию… Не узнав, слуга грубо огрызнулся – а затем впал в ступор. Еще бы, ведь для них я никуда не пропадала, просто внезапно загорела до черноты и поизносилась в лохмотья буквально за пять минут.

Девушка-рыцарь уверенно раздавала приказания дворцовой челяди – сказывалось графское происхождение. Ну, по крайней мере об одном уже можно не волноваться, она наверняка устроит все наилучшим образом и проследит, чтобы малыша (даже обоих – над Найденкой уже вовсю причитали придворные дамы) отнесли куда надо, вымыли, переодели и накормили.

Больше всего сейчас мне хотелось, не отвлекаясь на мелочи, полностью сосредоточиться на любимом и потребовать если не продолжения внезапно прерванного почти месяц тому назад праздника, то по крайней мере немедленного и самого страстного уверения в том, что он тоже скучал и думал обо мне каждый день. Но король повел себя странно: вместо того чтобы обнять и приголубить – отстранился и посмотрел как-то… неласково. Ну, конечно: после такого скоропалительного бракосочетания получил возможность все обдумать и пришел к выводу, что поторопился… Или поверил, будто я его колдовством под венец затащила? А может, все проще: сравнил, и моя «заместительница» понравилась ему больше?.. еще бы – летать умеет!.. Я что ж… Я ведь не напрашиваюсь! Могу и кольцо вернуть, если надо… Может, наше бракосочетание вообще недействительно, без поцелуя-то! Надо поинтересоваться у эксперта.

– Где отец Михаил!? – громче повторила я, обращаясь к одному из стражников, что провожали нас в зал. Парень выглядел не таким пришибленным, как другие – армейская закалка!

Вздрогнув, тот ошалело покосился на меня, затем посмотрел куда-то поверх моего плеча и неуверенно протянул:

– В темнице?..

– За что батюшку-то? – недоверчиво ахнула я.

– За… измену?

Он что, у меня спрашивает? Или это та, вторая, успела начудить, а парень никак не разберется, я это или не я? Не знаю другого старгородца, менее способного на измену, чем отец Михаил, – надо было совсем спятить, чтобы этому поверить!

– Веди меня в темницу!

Далеко идти не пришлось: государственных преступников (до сих пор немногочисленных) держали здесь же, в дворцовом подземелье, где на всякий случай оборудовали несколько камер умеренной комфортабельности, обычно пустующих. За короткое время своего торжества самозванка успела перенаселить их под завязку: кроме отца Михаила я с изумлением увидела в застенках нескольких придворных, которых знала лично, и многих, с кем познакомиться до сих пор не удалось, но хотелось бы – у них была репутация людей достойных и благородных.

В отдельной камере томились женщины, в их числе Настасья и Машенька – разница социальных положений не помешала товаркам по несчастью объединенными усилиями почти насквозь продолбить стену в соседнюю камеру, так что теперь супругов и просто друзей по несчастью разделяла тонкая перегородка в два кирпича. Гораздо больше, чем готовность графинь и баронесс запачкать руки землей наравне с простолюдинками, меня поразило то, как надежно женский коллектив хранил свою тайну.