В погоне за мечтой - Ольга Связина

Если на улице мой скомороший наряд смотрелся еще более-менее уместно, то во дворце приходилось прикладывать нечеловеческие усилия, чтобы не попасться на глаза кому-нибудь из знакомых – особенно королю. Не буду скрывать, именно его мне сейчас хотелось увидеть больше всего – еще раз испытать это знакомое чувство, когда язык, которому хотелось сказать так много важного, немеет, а в животе откуда ни возьмись появляется сведенная судорогой стальная пружина… Но показаться перед ним в таком виде! Дайте мне с дороги хотя бы умыться, переодеться, заново привыкнуть к новому старому дому…

В конце концов, по средневековым понятиям, именно мужчина должен сделать первый шаг, проявить инициативу! Еще решит, что я навязываюсь… А вдруг и на самом деле не было никакой тайной свадьбы, и все это – не более, чем разыгравшаяся девичья фантазия, усугубленная магической травмой? Я брошусь ему на шею, а он холодно посмотрит и вежливо спросит: «Что с вами, госпожа чародейка?» Ох, нет… тогда уж лучше мне было бы совсем не возвращаться!

Настасья с Машенькой проявили бешеную активность и нечеловеческую работоспособность, так что комнаты буквально сияли чистотой. Наш дружественно настроенный домовой с самозванкой не ужился и куда-то пропал, так что девушкам пришлось перемывать собственными руками все запылившиеся без использования реторты, и теперь те блестели и сверкали, точно бриллианты. Вот деревянную бадью пришлось выбросить – демонесса явно не утруждала себя частыми омовениями, и ванна рассохлась. Ну, ничего – купим новую, или закажем, а пока похожу в баньку вместе с приютскими, парок там душевный: вчера, кажется, вместе с дорожной грязью вся шкура сползла. Красота – будто заново родилась!

Вторая радостная новость касалась Иана – он пришел в себя! Отбросив брезгливость и вспомнив всю съеденную вместе соль, Орлетта собственноручно кормила «чернокнижника» с ложечки куриным бульоном. Тот послушно сглатывал и, кажется, уже начал нас узнавать, а вот по сторонам оглядывался с явным недоумением. Зарита, оставленная в приюте, но неведомым образом оказавшаяся в лаборатории раньше меня, глазела на эльфа с нескрываемым восторгом и то и дело норовила ущипнуть за ухо, ткнуть пальцем в глаз или подергать прядь зеленых волос – настоящие ли?

– Как отросли! – восхитилась Настасья, наматывая мои волосы на расческу в надежде соорудить мало-мальскую прическу.

– Да это разве отросли! – по-мюнхгаузеновски отмахнулась я. – Вот у Орлетты была коса – так она ее два раза вокруг талии обматывала, чтобы по земле не волочилась! Даже жалко, что снова пришлось обрезать…

– А вот мне – нисколько, – отозвалась из соседней комнаты девушка-рыцарь. Ненамного отстав от голоса, она тут же возникла на пороге в полный рост. – Я уже привыкла к стрижке, а коса такой длины только мешается. К тому же мыть и расчесывать ее столько времени каждый раз занимало!

– А-а-и-е-э… – нечленораздельно проблеяла ошарашенная Настасья. – Орлетта?.. Не Орлетто?.. Ты… Вы – женщина?!

– Графиня Элеонора Орловская, – любезно представила я, пытаясь скрыть улыбку. Ну, как тут не вспомнить Кутузова в исполнении Ильинского! – Девушка, которая решила посвятить свою жизнь служению святым идеалам рыцарства. А это – Настасья, моя горничная…

– Простите, леди. – Пунцовая от смущения девушка попыталась распластаться на полу, чтобы хоть как-то загладить нанесенное оскорбление.

– Ничего, – милостиво кивнула Орлетта.

– А этот, зеленоволосый… он – граф? Или рыцарь? Или… тоже девушка?

– Да нет, Иан – просто эльф.

Я поглядела на свое отражение в зеркале и невольно прыснула: высокая прическа в сочетании с рясой смотрелась… мягко говоря, оригинально! Но все старые платья, белье и туфли, которые носила – или хотя бы могла носить! – самозванка, отправились на свалку. Из широких юбок бедняки нашьют своим детям много красивых рубашонок… Единственное «чистое» платье было уж очень грязным и разорванным не в одном месте, так что накануне Машенька скатала его в узелок и унесла с собой, пообещав «что-нибудь сделать». Наверное, в итоге понаделала кухонных прихваток. А то и просто тряпок для пола.

К счастью, терзавшие меня опасения, что напуганный зверствами «моего второго я» простой народ – ремесленники и мастеровые – затаят обиду, не оправдались. Репрессии, ударившие по знати и взбудоражившие дворянство, практически не коснулись простых горожан – большинство вообще не заметило кратковременной смены власти. Поэтому в торговых рядах меня по-прежнему ждал теплый прием.

Знакомый сапожник, к которому я заглянула по дороге во дворец, негодующе взвизгнул при виде растоптанных солдатских сапог, в которые я засунула ноги прямо вместе с шерстяными носками и вязаными тапками. Повинуясь движению брови маэстро, один из юных подмастерьев на вытянутых руках принес дивной красоты мягкие туфельки без каблуков, на плоской подошве, из такой нежной кожи, что ногам в них хотелось… если и не петь, то хотя бы идти исключительно пританцовывая.

– Но ведь они, наверное, чьи-то? – Несколько раз продефилировав из угла в угол мастерской и уже прикипев к бареткам душой и стопами, я внезапно вспомнила, что мастер не содержит отдел готовой продукции, а шьет по индивидуальным колодкам, исключительно на заказ.

– Признаться, я шил их для вас. – Сапожник заговорщически подмигнул. Прекрасно зная, что на самом деле обнаженные ножки высокопоставленных клиенток волнуют его не более, чем грядущее через века глобальное потепление, я зарделась и смущенно хихикнула – за такую работу художнику можно было простить маленькие слабости вроде безобидного кокетства. – Когда вы в первый раз делали у меня заказ, я был уверен, что женщина не сможет ходить на таких высоких каблуках. Но ни одна клиентка не должна уходить недовольной! Поэтому я сшил две пары туфель по вашей ножке, вот эти и другие, в точности такие, как вы описали. Ведь прежде я не имел дела с настоящими чародейками!

В последней фразе прозвучало такое искреннее восхищение, что я снова покраснела.

– Господин Кривицкий, вы – настоящий маг и волшебник! Боюсь только, что прямо сейчас я не смогу оплатить вашу работу…

– Бог с вами, госпожа! – Мастер смахнул со щеки набежавшую слезу умиления, вызванную вполне заслуженной похвалой. – Я ведь уже не рассчитывал продать эти туфли и стачал их на свой страх и риск. Это была тренировка, всего лишь разминка рук…

– Руки у вас – золотые! – Покружившись на носочках, я пригладила ладонями взметнувшийся подол широкой рясы. – Я непременно закажу вам еще две пары туфель с каблуками, открытые и на шнуровке, и осенние сапожки – вдруг пойдет дождь…

В конце концов я заказала все, что только смог вспомнить разошедшийся сапожник – даже специальную обувь для верховой охоты, хотя и не признаю напрасное убийство зверей ради развлечения… к тому же боюсь лошадей. Без преувеличения можно сказать, что мы расстались вполне довольные друг другом. Если бы и с одеждой все разрешилось так же просто! Увы, опыт общения с придворной портнихой настраивал на самый пессимистичный лад. Более вредной и косной тетки свет не видывал – чтобы укоротить юбку всего на пять сантиметров, приходилось испрашивать высочайшего позволения чуть ли не у самого папы римского…