Ловушки памяти - Юлия Басова

Мы вышли из отеля, и Роберт поднял руку. В то же мгновение где-то в глубине улицы вспыхнули автомобильные фары, и к нам бесшумно подъехал серебристый «Ягуар». За рулём сидел водитель – здоровый араб самого устрашающего вида. Не успели мы устроиться на заднем сиденье, как из-за угла показалась толпа несущихся к нам людей. Все они держали в руках большие фотоаппараты и истошно вопили:

– Роберт, Роберт! Посмотри на меня!

– Поехали, – прикрикнул Стронг на водителя и развернул ко мне своё прекрасное лицо. В серых глазах промелькнула ярость.

– Папарацци достали? – скорее констатировала, чем спросила, я.

– Достали, – эхом отозвался Роберт. – Я зашёл в «Ритц» с другого входа, оставив их дожидаться меня там, но они быстро сориентировались.

– Что здесь удивительного? – я пожала плечами. – Это – их работа. Хорошая или плохая, но работа. И если они профессионалы, то должны были вычислить вас. И сделать-таки свои фотографии.

Стронг посмотрел на меня с некоторым сомнением, потом признался:

– Знаешь, а я отвык общаться с такими людьми, как ты.

– В смысле?

– Те, кто меня окружает, ненавидит папарацци. Потому что сыты ими по горло. А тебе это кажется забавным.

– Да ведь я – не знаменитость, как вы, или как ваши звёздные подружки. Они хоть и презирают жёлтую прессу, но регулярно появляются на её страницах и, похоже, совсем не против лишний раз «засветиться». Какой прекрасный повод – сходить в супермаркет в дизайнерском наряде! Меня, типа, снимают каждую минуту! Разве простая девушка может похвастаться этим?

– По-твоему, это всё прикольно? – прищурился англичанин, откидываясь назад на сиденье из мягчайшей кожи шоколадного оттенка. Его лицо стало холодным и неприступным.

– Я просто считаю, – мой голос непроизвольно дрогнул, – что в каждой профессии есть свои издержки. Если ты решил стать известным человеком, то просто обязан принимать как должное усиленное внимание со стороны папарацци и поклонников. Без них ты ничего не стоишь!

Я больно прикусила язык, но было слишком поздно. Неделикатное высказывание уже сорвалось с моих уст и наверняка сильно задело Стронга. Он сидел неподвижно и смотрел прямо перед собой. Скорее всего, парень крепко пожалел, что связался со мной. Я сделала всё, чтобы разозлить его.

А ведь мама предупреждала меня: говорить то, что думаешь, – признак слабоумия!

Интересно, он высадит меня из своего «Ягуара» сейчас или подбросит обратно в гостиницу?

Молчание длилось, как мне показалось, целую вечность. Наконец Роберт повернул ко мне лицо и тихо произнёс:

– Ты что-то скрываешь.

Меньше всего я могла ожидать от него таких слов! Всё что угодно, например: «Извини, я вспомнил, что у меня сегодня ещё одна важная встреча, и нам придётся расстаться прямо сейчас». Или: «Твой плохой английский утомил меня настолько, что я больше не хочу его слышать». Но Роберт Стронг повёл себя иначе. Он почему-то заподозрил меня в скрытности, а значит, его некоторым образом интересует то, что происходит в моей голове.

Я улыбнулась и абсолютно серьёзно сказала:

– Да, я многое скрываю.

Англичанин внимательно посмотрел мне в глаза, и попросил:

– Расскажи мне о себе. Пойми, это очень мучительно – о чём-то смутно догадываться, но не знать наверняка.

– Однажды в детстве, когда мне было четыре или пять лет, я была в гостях и стащила там игрушку, – таинственно прошептала я и воровато оглянулась по сторонам.

– Игрушку? – непонимающе повторил Стронг.

– Ну да. Резинового пупсика. Маленького такого.

Актёр пару секунд молча смотрел на меня, затем его лицо озарилось невесёлой улыбкой:

– Спасибо. Мне стало намного легче. Надо полагать, теперь я знаю о тебе всё?

Я кивнула. В глазах Роберта читалось явное разочарование. Мне было непонятно, зачем этому красавцу понадобилось вытряхивать из малознакомой девушки откровенные признания, касающиеся её жизни. Может, он сейчас работает над какой-нибудь ролью, и непридуманные истории реальных людей вдохновляют его?

Однако этот Стронг совсем не глуп и прекрасно понимает, что ничего путного от меня не добьётся, ведь мы впервые повстречались всего лишь пару часов назад. Почему я должна выворачивать перед ним душу?

Мы снова замолчали, но на этот раз тишина вовсе не показалась тягостной. Присутствие рядом Стронга волновало, и это было даже приятно. Я слышала, как учащённо колотится моё сердце. Чувствовала, как запах его парфюма, смешанный с природным ароматом кожи, проникает в мои лёгкие с каждым глубоким вдохом и опьяняет, словно крепкое вино.

Странно, но я заметила, что его пальцы дрожат и он пытается унять эту дрожь, сжимая кулаки. Он тоже волнуется? Нет, это невозможно! Сколько у него было таких, как я?

Я встряхнула головой, чтобы отогнать ненужные мысли. Но не тут-то было.

Ничего более странного со мной никогда не происходило. По крайней мере, в последнее время. Общение с другими представителями мужского пола – с Навигатором, Филиппом или Лавровским – не вызывало во мне такую бурю эмоций. Не будь этот человек недосягаемой голливудской звездой, я бы предположила со стопроцентной уверенностью, что это – ОН. Нет, не так. Я бы ХОТЕЛА предположить, что Роберт – это ОН. Потому что никто не в состоянии так перевернуть мою душу, как этот идеальный англичанин с говорящей фамилией. И не важно, что мы знакомы совсем недолго.