Ловушки памяти - Юлия Басова

– А как же тоска по родине? – удивлённо спросила я.

– Это очень светлое и чистое чувство. И всё же моё место – здесь.

Мы ещё немного поболтали со словоохотливым молодым человеком, навеки очарованным Англией, и я пошла искать Лавровского и Кристину. Режиссёр сидел на изящном диване в круглом холле и мирно дремал. Я потрясла его за плечо, и он нехотя открыл глаза:

– В чём дело, Мила?

Похоже, он совершенно забыл, где находится и зачем приехал сюда.

– Наши номера на четвёртом этаже, – сообщила я. – Где твоя… помощница?

Николай лениво обвёл взглядом помещение и пожал плечами.

– Пойду потороплю её. Кажется, мне известно её месторасположение, – с этими словами я поспешила к ювелирному магазинчику.

Девушка всё ещё была там, лихорадочно примеряя, одно за другим, затейливые кольца с бриллиантами. На правой руке перстнями был занят каждый палец, а на левой ещё оставалось свободное место.

– Кристина, пора, – тихо, но очень настойчиво, поторопила я.

– Не указывай мне! – неожиданно грубо отозвалась девушка, не удосужившись даже повернуть голову в мою сторону. – Кредитка Лавровского у тебя?

– Да, – удивлённо отозвалась я.

– Давай сюда, – бескомпромиссно приказала она.

– Эй, полегче! – Я вдруг почувствовала, что начинаю терять терпение, – Я ничего тебе не дам. Мало того, ты немедленно пойдёшь со мной.

Секретарша Лавровского резко повернулась ко мне и заорала:

– Ты что, маленькая дрянь, совсем с ума сошла? Ты что себе позволяешь? Да моего одного слова будет достаточно, чтобы ты…

Договорить ей не удалось. Одним стремительным движением я оказалась рядом с ней, схватила за лицо обеими руками и посмотрела прямо в глаза рассвирепевшей девушке.

Она даже рот открыла от неожиданности. До меня донёсся сильный запах перегара и табака. «И как только Лавровский с ней целуется?» – с омерзением подумала я.

Не отрывая взгляда от её лица, я тихо, но очень отчётливо произнесла:

– Послушай меня, ты… Если хочешь оставаться живой и здоровой, не вздумай меня доставать. Поняла?

Желтовато-коричневые глаза Кристины наполнились страхом. Наверняка на моём лице уже появилось то самое выражение, что так сильно напугало мать, да и меня тоже. Но я уже ничему не удивлялась – это одно из проявлений моей личности, а значит, следует принимать всё так, как есть.

Испуганная продавщица внимательно следила за нашим странным диалогом.

– Не волнуйтесь, прошу вас, – бросила я англичанке и, сильно сжав Кристинину руку, поволокла её к выходу. Затем, опомнившись, быстро стянула с пальцев девушки все кольца и положила их на стеклянную витрину.

– Простите нас ещё раз! – сказала я на прощание степенной англичанке. Та лишь неопределённо кивнула головой.

Лавровский снова заснул на диване, и мне стоило немалых усилий вернуть его в нормальное стоячее положение. Мы еле-еле втиснулись в небольшой лифт и молча доехали до четвёртого этажа. Кристина испуганно притихла, стараясь больше не встречаться со мной глазами. Да, и я не горела желанием смотреть на неё.

Запихнув обоих своих спутников в их номер, я с огромным облегчением пошла к себе. Комната, в которой мне предстояло жить, была довольно просторной. Доминирующим цветом был нежно-голубой колер, разбавленный белыми акцентами. Вся мебель здесь была антикварной, немного потрёпанной, но прекрасно сохранившей неуловимое очарование ушедшей эпохи. Шкафчик в ванной комнате немного покосился от времени, но мне это даже понравилось. Чувствовалась некая преемственность поколений. Я обожала места с богатой историей и часто фантазировала на тему: а что происходило раньше там, где сейчас нахожусь я?

С дороги очень хотелось спать, но было жаль терять драгоценное время понапрасну. Наскоро приняв душ, я надела белоснежный банный халат и стала методично развешивать свои вещи в шкафу. Было очень сложно решить, как одеться на прогулку по Лондону, которую я рассчитывала совершить в полном одиночестве, предоставив Лавровскому и Кристине просыхать в своём номере.

Вспомнив все советы касательно дресс-кода гостиницы, которыми меня снабдил Пётр, я зависла над шкафом. Так, посмотрим. В спортивных штанах меня, может быть, и выпустят отсюда, но обратно точно не пустят. Значит, придётся выбрать строгие прямые брюки и лаконичную водолазку бирюзового цвета. На ноги, чтобы не устать, лучше надеть изящные балетки. Кто знает, сколько я в них пройду по весеннему Лондону? Я улыбнулась, предвкушая встречу с чудесным городом. Только следует ли надеть что-то поверх водолазки? Вообще, апрель на дворе. Солнце светит вовсю, но кто знает, не обманчиво ли всё это великолепие? Подумав немного, я прихватила с собой лёгкую ветровку и, повесив на плечо сумку из серой замши, выскочила из своего номера.

Я быстро пронеслась по коридору, спустилась вниз на лифте, сдала ключ портье и, даже не оглянувшись по сторонам, побежала на встречу с любимым городом. Позже рассмотрю интерьеры «Ритца», а сейчас…

В Лондоне бушевала весна. Вся улица была озарена солнечным светом, отражающимся в окнах домов и на радостных лицах прохожих. Я неторопливо шла по Пикадилли, глазея по сторонам с нескрываемым любопытством. Свернув направо, я увидела особняк, из которого то и дело выходили люди. Как правило, это были мужчины, облачённые в смокинги и в галстуки-бабочки. Видимо, в особняке давали какой-то важный приём. Мужчины оживлённо переговаривались между собой, приветливо улыбались прохожим, в том числе и мне. Они доставали из карманов сигареты, чиркали спичками или зажигалками, чтобы прикурить. Я догадалась, что в помещении этого делать нельзя, и курильщики вынуждены выходить на улицы города, чтобы предаться своей пагубной страсти.

Я удивилась: даже в этом было какое-то неизъяснимое очарование, шарм. Или так на меня действовала весна?

Оказавшись в прекраснейшем парке неподалёку от Букингемского дворца, я изумилась, – насколько спокойно и вальяжно чувствуют здесь себя огромные розовые фламинго, белоснежные упитанные лебеди, проворные белки. Одна из них стремительно сорвалась с дерева и подскочила ко мне, желая получить угощение. Я догадалась, что здесь это в порядке вещей, и мне стало очень жаль, что в моих карманах не припасено ничего съестного.

Вдоволь налюбовавшись Лондоном, я возвращалась в гостиницу по улице Пэлл Мэлл. Солнце уже не так пекло, как в начале моего пути, и я накинула на плечи ветровку.

Первым, кого я увидела, оказавшись в холле гостиницы, был Пётр. Он приветливо улыбнулся мне и помахал рукой. Я улыбнулась ему в ответ и попросила ключи от своего номера. Два парня-швейцара разом распахнули передо мной двухстворчатые двери, ведущие через длинный зал к лифтам. Я наконец решилась хорошенько рассмотреть интерьеры шикарного отеля и потому замедлила шаг.

Справа и слева от меня, вдоль стен, украшенных лепниной, расположились приземистые диваны и низкие кофейные столики. Судя по тому, что на этих столиках стояли фарфоровые сервизы – расписанные золотом заварные чайники, изящные чашки, сахарницы, многоярусные блюда с печеньем и разными сладостями, эта зона предназначалась для традиционного в Англии пятичасового чаепития. Я посмотрела на часы: так и есть, самое время насладиться божественным напитком, заедая его бисквитными пирожными. Или чем-то ещё. Я точно не знала, ведь в России такой привычки никогда не водилось.