Запретный плод - Лорел Гамильтон

– Ай-ай-ай, – сказала Николаос. – Так я тебя напугала?

Я, в конце концов, заставила себя встать.

– Да.

Зачем отрицать.

Она хлопнула в ладоши:

– Вот и хорошо.

Ее лицо будто переключилось на другую передачу – сразу.Девочки больше не было, и никакие платья с розовыми кружевами не могли еевернуть. Лицо Николаос стало тоньше, стало нечеловеческим. Глаза – какбездонные озера.

– Слушай меня, Анита. Ощущай мою силу в твоих жилах.

Я стояла, опустив глаза в пол, и страх бежал по коже холоднойволной. Я ждала, что меня что-то ухватит за душу. Что ее сила собьет меня с ноги потащит. Ничего.

Николаос нахмурилась. Маленькая девочка вернулась вновь.

– Я укусила тебя, аниматор. Ты должна была бы ползать,если я скажу. Что ты сделала?

Я произнесла короткую молитву от всего сердца и ответила:

– Святая вода.

Она зарычала:

– На этот раз ты будешь с нами до третьей метки.Займешь место Терезы. Тогда, быть может, ты охотнее будешь искать, кто убиваетвампиров.

Я изо всех сил не давала себе обернуться на Захарию. Непотому, что не хотела его выдавать, я это запросто сделала бы, но я ждаламомента, когда это будет нам полезно. Иначе Захария будет убит, но это неуберет ни Бурхарда, ни Николаос. Захария был в этой комнате наименее опасен извсех.

– Я так не думаю.

– Зато я думаю, аниматор.

– Я скорее умру.

Она развела ручками:

– Но я ведь и хочу, чтобы ты умерла, Анита. Я хочу,чтобы ты умерла.

– Это у нас взаимно, – ответила я.

Она хихикнула. От этого звука у меня зубы заболели. Если оназахочет меня пытать, ей достаточно запереться со мной в комнате и смеяться. Этобудет сущий ад.

– Давайте, мальчики и девочки, на игровую площадку!

Николаос повела процессию. Бурхард сделал нам знак идти заней. Они с Захарией пристроились сзади с оружием в руках. Филипп неуверенностоял в середине комнаты, не зная, что делать.

– Пусть он идет за нами, Захария, – бросила через плечоНиколаос.

– Иди за мной, Филипп, – позвал Захария.

Он повернулся и пошел за нами, глаза его были неуверенными иблуждали.

– Идите, – сказал Бурхард, чуть приподнимая винтовку, ия пошла.

– Глазеешь на своего любовника? – обернулась Николаос.– Как это мило.

Путь к подземной тюрьме был долог. Если они попытаютсяприковать меня к стене, я на них брошусь. Я заставлю их меня убить. Значит,бросаться лучше на Захарию. Бурхард может просто ранить меня или послать внокаут, а это будет очень, очень плохо.

Николаос свела нас по ступеням и вниз на пол. Прекрасныйдень для парада. Филипп шел за нами, но теперь он оглядывался и действительновидел. Он застыл, глядя на место, где Обри его убил. Протянув руку, он коснулсястены. Согнул руку, проведя пальцами по ладони, будто, в самом деле, что-точувствовал. Его рука поднялась к шее и нашла шрам. Он закричал, и эхо отдалосьот стен.

– Филипп! – позвала я.

Бурхард удержал меня винтовкой. Филипп скорчился в углу,спрятав лицо, охватив руками колени. И издавал высокий непереносимый звук.

Николаос смеялась.

– Хватит! – Я бросилась к Филиппу, и Бурхард упер стволвинтовки мне в грудь. Я заорала ему в лицо: – Стреляй, гад! Застрели меня, черттебя возьми! Чтобы я этого не видела!

– Хватит, – велела Николаос. Она кралась ко мне, и яотступила. Она шла, заставляя меня отступить, пока я не уперлась спиной встену. – Я не хочу, чтобы тебя застрелили, Анита, но я хочу, чтобы ты страдала.Ты своим ножиком убила Винтера. Давай посмотрим, что ты умеешь на самом деле. –Она отошла от меня. – Бурхард, верни ей ножи.

Он ни секунды не колебался, не спросил, зачем. Он толькоподошел ко мне и протянул мне ножи рукоятками вперед. Я тоже ни о чем неспросила и взяла их.

Николаос вдруг оказалась рядом с Эдуардом. Он попыталсяотодвинуться.

– Если он еще раз двинется, Захария, убей его.

Захария подошел ближе с наставленным пистолетом.

– На колени, смертный, – велела она.

Эдуард не подчинился. Он взглянул на меня. Николаос пнулаего в колено так, что он ухнул и упал на одно колено. Она схватила его заправую руку и завела за спину. Тонкая ручка схватила его за горло.

– Если ты шевельнешься, человек, я вырву тебе горло.Твой пульс как бабочка в моей руке. – Она засмеялась, и комната наполниласьгорячим напирающим ужасом. – Теперь, Бурхард, покажи ей, что значит работатьножом.

Бурхард взошел по лестнице к двери. Винтовку он положил папол, расстегнул перевязь меча и положил меч рядом с винтовкой. Потом вынулдлинный нож с почти треугольным лезвием.

Быстро потянулся, разминая мышцы, а я смотрела на него. Яумею работать ножом. Я отлично его бросаю – натренировалась. Почти все боятсяножей. Если ты покажешь, что по-настоящему хочешь кого-то порезать, тебяиспугаются. Бурхард не был “почти все”. Он стал в стойку и пошел вниз, держанож в правой руке свободно, но твердо.

– Бейся с Бурхардом, аниматор, или вот этот умрет.

Она резко потянула его за руку, но Эдуард не закричал. Онамогла бы вывихнуть ему руку, и он не издал бы ни звука.

Я вложила один нож в ножны на правом запястье. Драка двумяножами выглядит эффектно, но я никогда ею толком не владела. Это мало ктоумеет. Да и у Бурхарда ведь один нож, верно?

– Это бой насмерть? – спросила я.

– Тебе никогда не убить Бурхарда, Анита. Это простоглупо. Бурхард только тебя порежет. Даст тебе попробовать твою кровь, Анита,ничего серьезного. Я не хочу, чтобы ты потеряла слишком много крови. – В ееголосе послышалась скрытая струйка смеха и тут же исчезла. Голос ее крался покомнате, как суховей. – Я хочу видеть, как течет твоя кровь.

Классно.

Бурхард стал кружиться вокруг меня, и я старалась держатьсяспиной к стене. Он бросился на меня, сверкнул клинок. Я не отступила,уклонившись от клинка и нанеся встречный удар. Мой нож распорол воздух. Онстоял вне досягаемости, глядя на меня. У него было шестьсот лет практики, плюсминус сколько-то. Мне это не превзойти. Даже не приблизиться.

Он улыбнулся. Я слегка кивнула. Он кивнул в ответ. Можетбыть, знак уважения между двумя воинами. Или это, или он надо мной издевался.Как вы думаете, какой из этих вариантов казался мне вероятнее?

Вдруг его нож оказался рядом, вспоров мне руку. Я махнуланожом наружу и зацепила его поперек живота. Он бросался ко мне, а не от меня. Яткнула ножом и сделала шаг от стены. Он улыбнулся. Черт возьми, он выманивалменя на открытое место. Доставал он ровно вдвое дальше меня.