Тьма - Глен Кук

Нарайяна Сингха называли живым святым. Он был лучшим из последователей учения Обманников. Сомнительное достоинство в глазах нормальных людей, но каждому приятно знать, что в чем-то он превосходит всех остальных.

Хозяин Теней думал о Нарайяне не больше, чем о мыши. Просто имел в виду, что он там находится. В один миг он находился там, а в следующий оказался здесь. Смертоносный шарф обвился вокруг горла Хозяина Теней, словно черная молния.

Чтобы стать чернорумельщиком, мастером-Душилой высшего ранга, Обманник должен научиться подавлять в себе возбуждение или страх даже в самых отчаянных обстоятельствах. Нарайян Сингх обладал такой способностью, хотя в последнее время ему не часто предоставлялась возможность ее проявить. Зато сейчас предоставилась. Он сохранял спокойствие в достаточной мере, чтобы не сломать Хозяину Теней шею. Ибо знал, чем это чревато.

Удушение – процесс медленный. Причем жертва, как правило, не склонна сотрудничать с нападающим.

– Мне нужны подручные, – заорал Сингх.

Он выкрикнул это на профессиональном жаргоне Обманников, так что поняла его только девочка, слишком слабая для того, чтобы сдерживать Хозяина Теней.

– Ты! – крикнула она Душелову. – Ты! Схвати его за правую руку и выкручивай. А ты, Ревун, за левую. Живее. Во имя моей матери!

– Во имя твоей настоящей матери, которую нелегкая угораздила уродиться моей сестрицей и стать вечной занозой в заднице, – отрезала Душелов, – я задам тебе хорошую порку, как только мы разберемся с этим куском дерьма.

Голос, которым она произнесла эту фразу, был мне знаком. Он принадлежал давно умершему человеку, никогда не жалевшему розг и плетей. Длиннотень оказался на редкость упрямым. Он продолжал вырываться, когда любой другой давно бы задохнулся.

– Постарайтесь не убить его, – сказала девочка.

– Бабку свою будешь учить, отродье, – рявкнула Душелов голосом Гоблина, и мне неожиданно стало страшно за нашего колдунишку.

Длиннотень рухнул на пол.

– Свяжи его, заткни ему пасть и усади вон в то кресло, – велела Душелов Ревуну. – Привяжи как следует, чтобы не рыпался, а потом осмотрись, не заготовил ли он еще какие-нибудь сюрпризы.

Тень исчезла: то ли ускользнула сквозь щель в двери, то ли забилась в укрытие, то ли была уничтожена.

– А что будешь делать ты, о могущественная? – тяжело дыша, спросил Ревун.

– Прежде всего установлю строгий порядок.

С этими словами она схватила Дщерь Ночи и, уложив отчаянно сопротивлявшуюся девочку поперек колена, спустила ей штанишки и задала основательную порку. Попутно она произнесла заклинание, мигом лишившее Нарайяна Сингха способности сдвинуться с места.

Девочка не заплакала, хотя слезы подступили к ее глазам. Она снова столкнулась с тяжелым испытанием веры. Запах Кипы исчез без следа.

– В другой раз попридержи язык, милочка, – сказала Душелов, – а не то познакомишься с хорошим ивовым прутом. Ревун, ты хорошо его связал?

– Как раз этим занимаюсь. Ты так долго ждала, что теперь тебе нет особой нужды спешить.

– Я хочу установить контроль над его Тенями. Они ведь не будут сидеть спокойно…

Я знаю этот план. Сам помогал составлять его.

Ревун взвыл, и в его крике слышалось злобное раздражение.

Мне явно следовало встретиться со Стариком.