Поход - Андрей Круз

От самых ворот до главной площади Березняков шла прямая широкая улица, а на этой самой площади и выстроились в ряд все трактиры с постоялыми дворами. У крыльца, ведущего в трактир «Весёлая долина», стояли два жандармских АТЛ-Т, размалёванных зелёно-жёлто-бурыми пятнами камуфляжа грузовичка, таких же, как моя «копейка», но в комплектации военного двенадцатиместного транспорта. В кузове каждого было по ПКБ на турели. В машинах сидело ещё несколько жандармов в полном полевом снаряжении, а возле них стояли ещё двое ополченцев и староста в форме старшего урядника[75], с голубыми петлицами выборного чиновника. Серьёзно. Что случилось? Староста так просто мундир не напялит — на что ему зря глаза мозолить?

Я завёл машину на стоянку у трактира, ограниченную по кругу коновязью, заглушил мотор. Все с облегчением выбрались на твёрдую землю, потягиваясь и пытаясь размяться. Несколько часов сиденья в одной позе бесследно не проходит.

— Чем здесь кормят? — задала Маша самый естественный для себя вопрос.

Было бы странно, если она поинтересовалась в первую очередь чем-то другим. Я бы, по крайней мере, удивился. А так — всё в порядке, всё та же Маша, ничто не изменилось.

— Хм… Традиционная кухня — это тебе о чём-нибудь говорит?

— О больших порциях, — вздохнула Маша мечтательно. — О вот такущих!

Она раскинула руки во всю ширь, пытаясь изобразить, на какой размер тарелки она готова претендовать.

— Ну да, так тоже можно сказать, — согласился я.

Как и в любом другом сельском трактире, заботящемся о своей репутации, помалу в «Весёлой долине» не накладывали, равно как особыми изысками в приготовлении тоже не баловали — это не «Серебряный окунь» на Арсенальной набережной в Твери, что возле княжеского дворца.

Мы поднялись на крыльцо, я толкнул деревянную дверь, со скрипом отворившуюся, и мы вошли в полутёмное помещение, пригибаясь, чтобы не удариться головой о низкую притолоку, — здесь в целях сбережения тепла зимой считали все методы хорошими, включая проделывание таких дверных проёмов, что в них впору разве что на четвереньках входить. Технологии энерго-, но вовсе не головосбережения. Ну и для оборонительных целей такие окошки да тесные дверные проёмы тоже поудобней будут. Иная тварь ночная и не протиснется. В каких ещё краях принято окна разве что под кошку делать, да и те с загнутыми наружу шипами?

Небольшой зал трактира плотно был заставлен длинными столами, каждый человек на десять, с лавками по бокам, сейчас задвинутыми под стол. С торцов стояли массивные табуреты. Свет не горел, в зале никого не было, но с кухни, куда вело окошко в стене, доносился звон кастрюль.

— Давайте к окну, там светлее, — пригласил я спутниц.

Мы выбрали стол у дальней стены и расселись лицом ко входу, обойдя его или придвинув табурет. Тоже привычка, и полезная — не сидеть ко входу спиной, и она меня пару раз выручала уже.

С кухни вышел невысокий толстяк, вытирающий на ходу мокрые руки передником. Увидел нас, разулыбался, спросил:

— Чем могу?

— Пообедать бы нам, — сказала Маша.

— Барышня, так ничего проще нет, — совсем расплылся в улыбке хозяин. — Борщ у меня есть, жаркое из свинины, морс брусничный и клюквенный. Это могу сразу подавать. Если чего другого хотите — придётся подождать: не готовили.

— И это нормально, — сказал я. — А жаркое с чем?

— Ну с чем у нас может быть? — даже удивился хозяин. — С картошкой, грибами да луком.

Действительно, ни с чем другим и быть не может. Местная публика вообще удивляется, если ты пытаешься заказать что-то помимо того, что у них в меню имеется. Чудаком тебя полагают, если не сказать хуже. Мясо есть, картошка есть — какого рожна тебе ещё надо?

— Тогда всё подавайте. И борщ, и жаркое. И морс.

— Водочки-с? Настоечек каких?

— Нет, водочки не надо, — с сожалением вздохнул я. — Ехать ещё. Пиво есть?

По пустынной дороге руль крутить можно и пьяному, ничего страшного, но вот случись вроде драки что — стрелять придётся. А стрелять под градусом, когда тебя, скажем, сожрать решили — распоследнее дело.

— Есть, но только царицынское тёмное осталось, — ответил хозяин. — Нового не завезли, по последним проблемам нашим.

— Это каким проблемам? — удивился я. — Война вроде до вас не дошла…

— Война не дошла, — согласился трактирщик. — А тварь какая-то дошла. Жрёт, понимаешь, людей по ночам, прямо в домах. А как в последний раз у Петраковых на постоялом дворе купца Чухонцева разорвали с приказчиком, так и вообще никто не едет.

— Погоди… — поразился я. — Прямо в селе жрёт? И не один раз?

— Пятерых уже, — вздохнул тот. — И это за две недели. Видели жандармов? Всё из-за этого.

— Да ну ладно… И до сих пор не поняли, кто это?

Так действительно не бывает. Даже если в селе завёлся вампир или оборотень, при настоящих поисках его всё равно найдут. Ну раз нападёт, ну два. А потом или поймают, или бежать придётся. Это правило. Село небольшое, все у всех на виду. К тому же здесь парочка неплохих колдунов имеется, хоть звёзд с неба и не хватают. Сделать амулет, чтобы нечисть или нежить засечь, большого труда не надо. Трудно делать такие «радары», как Васька делает, чтобы искать на расстоянии, а чтобы встать самому на площади и следить за проходящими — недоучка справится. Отсюда и истина: вся нечисть, что живёт среди людей и от людей питается, стягивается в большие города, где затеряться можно. А тут как затеряешься, где каждый с каждым знаком и половина — родня?

Если было больше трёх атак, то мы имеем дело со случаем исключительным. Народ здесь жизнью тёртый, если уж не справляется с бедой, то пахнет не вампиром и не оборотнем, а чем-то… хм, даже предполагать пока не хочется. Редким и плохим пахнет.

— А скажи, любезный… — спросил я кабатчика. — Кто у вас поимкой твари сейчас командует?

— Староста. Бирюков Сергий.

— Староста, говоришь… — задумался я. — А где его найти можно?

— А что, хотите в облаве поучаствовать? — вопросом на вопрос ответил трактирщик.

Я сунул руку за ворот свитера, вытащил оттуда свою серебряную бляху охотника с изображением драконьей головы в профиль, проткнутой мечом сверху вниз, показал трактирщику.

— Вот как… — протянул тот, поразившись. — Так я его сюда позову. Пошлю мальчишку за ним. А вы пока откушайте, что день послал, нечего на голодное брюхо разговоры разговаривать. Я мигом!

Трактирщик умчался, а Лари посмотрела на меня и спросила несколько удивлённо: