Игра не на жизнь. Проходная пешка - Наталия Курсанина

— Охранный полк, за мной.

Спокойный, бесстрастный голос короля.

— Отец, я поведу! — Тишин бросается под ноги коня и хватает за узду.

— Нет.

Голова Тишина дергается, как от пощечины.

— Ты мне не доверяешь?

— Я приказываю тебе остаться и руководить битвой. Это мое доверие. Приказ понятен?

— Да… но…

Тишин подавлен и растерян.

— За тобой они не пойдут. Они пойдут за королем. Вот когда ты им станешь, тогда и будешь водить войска в бой.

Неплохая замена фразе «Вытри сопли — мал еще». Но Тишин-то не мальчик, и за его плечами два года командования наемническими отрядами! Другое тут… и доверие не играет никакой роли.

— Я понял, мой король…

Тишин выпрямился и сжал зубы так, что выступили желваки. Командовать королевским полком может только король, и только король может поднять упавший дух солдат.

— Вперед, — небрежно бросает король, зная, что за ним последуют все. И что вгрызутся в почти вырвавшихся на свободу ур-хаев, и что отбросят их, и, воодушевленные примером короля, воспрянут солдаты и закончат окружение… и победят.

— Нехватка мощности. Щит разрушен. Принимаю откат…

— Гиллин погиб. Принимаю его сектор.

У этих магов что, совсем нет эмоций? Роботы в действии, блин! Двое уже погибли, еще один стоит шатается, а хоть бы вскрикнули!

— Мощность щитов падает. Откат.

— Стрелы Пророка отбиты магом первого уровня. Помощник ликвидирован. Двойной откат отбит.

— Алмазную пыль перенаправить на одиннадцать. Есть попадание. Ликвидация двух магов. Третий не функционирует.

— Зачистка сектора на одиннадцать — подтверждаю.

— Удар с двенадцати. Щит не выдерживает. Принимаю на себя.

Из семи магов на ногах всего трое. Вот тебе и дальняя дистанция! Вот тебе и безопасный холм.

Сзади меня вырисовывается знакомая фигура — Тауэр. Но он не смотрит на меня или на поле боя, он смотрит куда-то вдаль, за линию битвы.

— Тауэр!

— Не сейчас!

И я затыкаюсь. Вот она — магия голоса! Короткая фраза, и я не могу даже дышать от сковавшей горло повелительной силы.

Тауэр не теряя времени подошел к магам и сосредоточенно смотрел несколько секунд на их действия, а потом…

— Я принимаю командование. Перенаправить на меня стабилизирующее заклятие Щита. Осуществить подпитку через канал ай-дэ-вэй.

— Слушаюсь, Высший!

— Принято, Высший!

А маги ведь тоже люди, ведь только человек может так улыбнуться, что понимаешь — все, теперь ур-хаевским магам пипец!

— Снять щиты!

— Есть!

— Отпустить откат!

— Есть!

— Блокировать Ореолом Тишины войска!

— Принято.

— Начали! — И Тауэр запел!

Запомните — никогда-никогда не просите эльфа спеть! Иначе вы больше никогда не сможете слушать певцов и бардов. Потому что любая другая музыка, любой другой голос будут для вас как скрип несмазанного колеса. Так что всю оставшуюся жизнь вы обречены жить под девизом: «Лучшая музыка — это тишина».

В долине рубятся две армии — кровь, смерть, грязь, а над этим всем льется обалденно красивая песня — и пусть кто-то скажет, что после этого крыша способна остаться на месте!

Магия голоса, магия Тауэра, ничем не сдерживаемая, вырвавшаяся наконец на свободу… это значит…

— Та…! — кричу я и чувствую, что меня держат и затыкают рот рукой. Я отбиваюсь от держащих, кричу, но уже понимаю, что делать что-то поздно… Как же так?!

— Рандир!!! — захлебываюсь я. — Рандир!

И как винтики, встали на место тактичность Тишина, «болезнь» Тауэра, королевское молчание — Рандир умер! Этой самой ночью, пока я сидела возле костра и помешивала угольки, Рандир умирал!

— Сволочи! Гады!

Смерть Рандира разрушила заклятие кровного братства, и магия Тауэра освободилась. Король знал это! Войска ур-хаев пошли по единственной неудобной дороге… Король знал, благодаря кому! Разведчик может же быть схвачен… и заговорить… и дезинформировать… Король знал, кто это может сделать! И послал… на смерть…

— Ненавижу!!!

Сил на то, чтобы вырываться, больше не осталось. Хватало только на то, чтобы плакать и повторять как заклятие: «Ненавижу! Ненавижу! Будьте вы прокляты! Сволочи!»

А над нами пел песню Тауэриэль. Альдар. Высший маг. Кровный брат. Друг… Пой же!

Остатки ур-хаев гоняла по полю сильно поредевшая ордынская конница.

~~~

Ни одной мысли в голове. Ни одной… даже самой завалявшейся… самой дурной. И слезы уже остановились, иссушив глаза. Я сижу на бревне подальше от гудящего лагеря. Если бы сумела — ушла бы еще дальше, но караулы не выпускают. А боль — она лучше любого стражника — стоит рядом и держит тебя за горло. И не отпускает…

Если бы я была магом, то была бы уверена, что это мои проклятия сбылись. В этом бою погиб король. Но как было во все времена, Король умер — да здравствует Король!

Тишин перестал шутить. Совсем. Теперь его шутки могли другим дорого обойтись. Битва закончилась. Но не война. Разгромив передовую армию ур-хаев, люди бросили вызов столетним традициям кочевого народа — они его остановили. Не следовало бы думать, что одна армия — это весь народ. И Тальин Четвертый так не думал. Еще были союзники-ордынцы. С такими союзниками никакие враги не страшны — не знаешь, кто кого раньше прибьет.

Ближе к вечеру вернулся Тауэр… не один. На альдара было страшно смотреть — он поседел. Седой эльф. Осунувшийся, превратившийся в высушенную обескровленную палку. Даже не бледный, а серый. Он встал у меня на пути и держал за плечи, пока мимо нас по направлению к шатрам медиков пронесли нечто. Нечто еще шевелилось, и от этого сердце ухнуло в пустоту и не хотело биться дальше.

— Не ходи туда. Не смотри… Тебе не надо это видеть.

— Рандир? — Я уже знала ответ.

И тут Тауэр меня обнял. Схватил и прижал к себе. Молча уткнулся лицом мне в макушку и неподвижно застыл. Кажется, он плакал. Кажется, плакали мы оба.

~~~

— Тишин, пожалуйста… — Король выгнал всех из шатра при моем появлении, и теперь мы сидели на плетеных стульях друг напротив друга. — Твое Величество… ты же понимаешь, что когда-нибудь придется мне это рассказать… Расскажи сейчас.

— Ника, — он не смотрел на меня, отводил глаза, и от этого становилось жутко, — у нас не было выбора.

Я кивнула. Выбор — это для слабых. Думать, что Рандир между жизнью и Долгом выберет жизнь — это означало унизить его. У Рандира не было выбора — он бы себе его не позволил.