Хроники песчаного моря - Мойра Янг

Пинч прячется где-то на дальней стороне этой скалы.

Между скалами шага два, не больше. Я могу перескочить на малюсенькую ровную площадку. От нее отходит узкий уступ и резко поворачивает налево.

Пинч, должно быть, прячется за углом. У него есть арбалет. Он ранен. Ослаб от боли. Может, даже при смерти.

Его так просто не убьешь.

Нерон безмятежно кружит в небе.

Я прыгаю со своей скалы на соседнюю. Мы с Пинчем сровнялись.

Прижимаюсь спиной к скале, становлюсь на уступ. Осторожно продвигаюсь к повороту.

Приготовься.

Двигаюсь медленно. Нащупываю путь правой ногой. Не издаю ни звука. Пинча надо застигнуть врасплох.

Приготовься.

Уступ расширяется. Я поворачиваю за угол.

Двигаюсь быстро.

Гляжу вокруг.

Я стою на широкой площадке. Пинч сидит на камне. Переводит дух.

Он замечает меня. Вздрагивает. Тянется к арбалету.

Я выпускаю стрелу. Она задевает его руку.

Он вскрикивает. Цепляется за оружие.

У меня нет времени приготовить новую стрелу.

Я кидаюсь на Пинча. Сталкиваю его с камня.

Он тычет мне арбалетом в челюсть. Мы схватились. Я выбиваю арбалет у него из рук.

Пинч изо всех сил вжимает кулак мне в шею.

Я не могу вздохнуть. Горло сдавило. Я хватаю Пинча за руку, пинаюсь, выкручиваюсь.

Оказывается, у него много сил в запасе.

Мерзкий запах его дыхания и пота заполняет мне ноздри.

— В этот раз не уйдешь, — шипит Пинч.

Я дергаю лохмотья его плаща, царапаю обожженное лицо.

Он кричит и откатывается от меня.

Хватаю лук. Стрелы из колчана разлетелись по уступу. Нащупываю их руками.

Пинч встает и берется двумя руками за арбалет. Целится в меня.

Я отползаю подальше от него и вжимаюсь в скалу.

Пинч идет ко мне. Из царапин на обожженном лице льется кровь. Сверкает въевшаяся в кожу золотая краска. Жуткое зрелище.

Что-то острое впивается мне в руку. Это осколок зеркала с его плаща.

Луч солнца попадает на зеркало. Вырывается пучок яркого света.

Пинч прикрывает глаза.

Мне везет!

Навожу на него зеркало. Быстро и бесшумно перемещаюсь по уступу.

Пинч наводит арбалет.

Я снова ослепляю его лучом.

— Стой на месте! — орет Пинч и тычется вслепую.

Я подставляю зеркало под солнечный луч. Сдвигаюсь по скале.

Пинч стреляет.

Я пригибаюсь.

Он промахивается. Стрела с глухим стуком отскакивает от скалы. Красная пыль повисает в воздухе.

Гулкое эхо умолкает. Пыль рассеивается.

Пинч стоит в нескольких шагах от края уступа. Шея пробита стрелой. Из раны льется кровь. Он удивленно прикасается к шее. Разглядывает красную влагу на пальцах. Прижимает руку к ране.

— Но я же Король, — шепчет он.

— Никакой ты не Король, — отвечаю я.

— Мне все говорили, что ты Ангел Смерти, а я им не верил, — говорит он и делает шаг в мою сторону.

Нерон налетает на Пинча. Ворон громко каркает, хлопает крыльями. Пинч машет руками. Спотыкается. Отступает назад.

В пустоту.

Я подбегаю к краю скалы.

Пинч лежит на спине. Руки и ноги раскинуты. Глаза широко открыты.

Острая вершина скалы торчит у него из груди.

Нерон опускается мне на плечо.

Я ничего не чувствую. Ни радости, ни облегчения, ни ликования. Вообще ничего.

Ветер завывает между красных зубов Худу.

Откуда-то доносятся птичьи крики. Я поднимаю голову. В небе кружат стервятники.

— Пойдем отсюда, — говорю я Нерону.

* * *

Верхом на Титане я возвращаюсь на поле боя. Битва закончена. Мои друзья отдыхают и приходят в себя.

Лу сидит чуть в сторонке. Он замечает меня и устало машет рукой. Джек и Эш помогают раненым Ястребам. К счастью, раны пустяковые. Два Ястреба и один грабитель с Западной дороги погибли в бою. Их тела отвезут в Темнолесье. Устроят там погребальный костер.

Эмми скачет на Гермесе. Она спрыгивает, подбегает к Лу и бросается к нему в объятия.

Остальные собирают оружие и все то, что может пригодиться. Айк склоняется над убитым тонтоном, проверяет, нет ли чего полезного. Томмо стоит рядом.

Рядом лежит раненый тонтон. Он приподнимается на локте и поднимает арбалет.

— Айк! — кричу я.

Айк выпрямляется. Оборачивается.

Я хватаю лук, натягиваю тетиву. Стреляю.

Все происходит слишком быстро. Одновременно. Тонтон стреляет. Томмо кидается к Айку. Они оба падают. Моя стрела попадает в тонтона.

— Айк! Томмо! — зову я и скачу к ним.

К нам подбегает Джек.

Томмо лежит на Айке. Я хватаю его на руки. Он обмяк. Глаз не открывает.

Я трясу его.

— Томмо! — кричу я.

Он вздрагивает и приходит в себя. Удивленно смотрит на меня огромными карими глазами. Я крепко прижимаю его к груди.

Джек переворачивает Айка, опускается на колени. Прикладывает пальцы к жилке на шее.

— Черт возьми, Айк, — шепчет он и глядит на меня.

Я понимаю, что случилось.

— Где Айк? — спрашивает Томмо. — Я хочу к Айку!

Он пытается вырваться. Я его не выпускаю. Не хочу, чтобы он знал. Не хочу.

Томмо находит взглядом Айка и замирает. Я разжимаю руки. Он встает. Подходит к Айку, садится рядом. Берет его за руку.

— Не оставляй меня, Айк, — шепчет он. — Не оставляй меня.

Слезы катятся у Томмо по щекам. Он прижимает руку Айка к своему сердцу.

— Не оставляй меня, — повторяет он.

* * *

Мы складываем погребальный костер в центре поля боя. Огромный, достойный воина. Кладем на него Айка.

Джек говорит прощальные слова. Про дружбу. Хорошо говорит. Про другое тоже, но в основном про дружбу. Эш поджигает костер.

Мы стоим в тишине. И мои друзья, и Вольные Ястребы, и грабители с Западной дороги. Огонь лижет дерево, одежду, а потом и самого Айка.

Томмо стоит в сторонке. Никого к себе не подпускает. Не хочет, чтобы его жалели.

Лу обнимает Эмми. Она всхлипывает.